Чувство реальности

– Опять Галина Дмитриевна все отрицала? – спросила Маша, и по лицу ее скользнула грустная улыбка. – Она, вероятно, сказала, что хотела просто вкрутить лампочку?

– А веревка была от ящика с книгами, – задумчиво добавил Арсеньев.

– Да, все именно так, – раздраженно крикнул Рязанцев, – я не понимаю, куда вы клоните?

– Пока никуда, – пожала плечами Маша, – мы просто слушаем вас и задаем вопросы, когда что-то неясно. Расскажите, пожалуйста, о третьей попытке. Там вроде было окно?

– Она пыталась выброситься, и опять рядом оказалась Лисова, которая ее спасла, и опять ваша жена все отрицала?

– Нет! – рявкнул Рязанцев. – Я снял ее с подоконника, я спас ее, и она ничего не отрицала.

* * *– Все натуральное: и борода, и бакенбарды. У меня волосы на лице растут со страшной скоростью. Вернусь в Москву, сбрею, – Всеволод Сергеевич Кумарин наклонился и поднял с земли Христофора, посадил его к себе на ладонь. – Вы даже спасибо не сказали, – заметил он и почесал котенка за ухом.

– Спасибо, – усмехнулся Григорьев, – это было мило и остроумно. Я оценил вашу заботу. А борода вам идет. Бакенбарды – это, конечно, чересчур, а бороду, может, стоит сохранить.

– В ваших советах не нуждаюсь, – проворчал Кумарин, – у нас очень мало времени. Эта наша встреча – глупость, бессмысленный риск, и чем скорей мы разойдемся, тем лучше для нас обоих.

– Да, я понимаю, – смиренно кивнул Григорьев, – но зачем же было самому беспокоиться, рисковать? Есть же люди…

– Затем, что на этот раз все чрезвычайно серьезно, – перебил Кумарин, – чем меньше будет привлечено людей, тем лучше. Цепочка должна быть короткой, самой короткой. Я, вы, ваша дочь. Все.

– При чем здесь моя дочь? Вы обещали, что никогда ее не тронете, – Григорьев взял у него Христофора и пустил на травку.

– Да, обещал, – Кумарин снял несколько белых шерстинок со своего серого летнего пальто, – но сейчас нет другого выхода ни у меня, ни у вас. И у нее, кстати, тоже. Для того чтобы решить проблему, надо совсем немного, надо только доказать, что покойный Бриттен был Колокол. Я нарочно сообщил вам заранее, чтобы у вас было время подумать.

– Это невозможно. Никто не поверит. Бриттен не имел доступа к секретной информации. Ни к стратегической, ни к агентурной, ни к какой, – Григорьев достал сигареты.

– Не вздумайте здесь курить, – прошипел Кумарин и вырвал у него пачку. – Вы что, с ума сошли? Здесь запрещено, это привлечет внимание.

– Хорошо, не буду.

Никогда еще Андрей Евгеньевич не видел его в таком состоянии. За семнадцать лет они встречались всего дважды. Кумарин вернулся в Москву из Вашингтона в восемьдесят четвертом, когда стало ясно, что Григорьев сбежал к американцам. После такого скандала он не мог оставаться на посту резидента.