Чувство льда

Стремиться к продолжению рода – естественно для человека, но посмотрите, сколько вокруг людей, которые к этому вовсе не стремятся и детей не хотят. Эти люди что, противоестественные? Да нет, они просто другие. И это при том, что стремление к продолжению рода находится на уровне инстинкта. Есть инстинкт самосохранения, но существует огромное количество людей во всей мировой истории, которые этим инстинктом не руководствовались и совершали поступки, которые называются подвигами. Они жертвовали своей жизнью, вместо того чтобы всеми силами ее сохранять. Вы и этих героев назовете противоестественными? А ведь контролировать инстинкты труднее всего, они разуму плохо подчиняются. А уж ревность-то… Знаете, почему вам кажется, что ревновать – естественно?

– Ну и почему? – нахмурился Огнев.

– Потому что вы все рабы слова «мое!». Вот так, с восклицательным знаком. От вас ушла любимая женщина? Вы кричите: «Караул! Воры! Мое отбирают! Имущество – вернуть, вора – примерно наказать». То есть убить соперника или покалечить его. Некоторые, правда, наказывают не вора, а непослушную вещь, которая позволила себя украсть. Из ревности ведь убивают не только соперников, но и неверных возлюбленных, то есть наказывают их. Тоже довольно абсурдно, вы не находите? У вас украли кольцо с бриллиантом, вора нашли, похищенное вернули, и вы по этому кольцу – кувалдой, кувалдой, да потяжелее. А ведь могли бы носить его на руке и радоваться.

Следователь не сдержался и хихикнул."

"– Вы улыбаетесь? – продолжал Филановский. – Значит, вы начали меня понимать. А как нас к этому мировая литература приучает! Испокон веку, описывая любовную сцену, принято употреблять слово «обладание». Вы этим словом пользуетесь и искренне в него верите: ну а как же, раз обладаю – значит, мое, я хозяин, попробуй отними. Я уже давным-давно понял, что в этом мире мне действительно принадлежит очень немногое: мои мысли, мои чувства, мои поступки, моя жизнь. Все остальное в любой момент может от меня уйти, и это совершенно нормально. Костюм может прийти в негодность, и я больше не смогу его носить, машина может развалиться, и на ней нельзя будет ездить, квартира может сгореть, и никакие сертификаты на право собственности тут не помогут. Право есть, а собственности нет. Только мои мысли и чувства никуда не денутся, они со мной, пока я жив, и уйдут одновременно со мной. Так что поверьте мне, Виктор Евгеньевич, Катерину я не ревновал.

И почему-то в этот момент следователь Огнев ему поверил. Но отпуск неумолимо приближался, и необходим был реальный подозреваемый, а еще лучше – обвиняемый.

– Вы меня убедили.