Чувство льда

Это ведь само по себе тоже преступление, и его надо раскрывать независимо от того, что скажут эксперты-баллисты. Если окажется, что Катю Шевченко застрелили из вашего «ижика», то мы будем точно знать, что это сделал кто-то из ваших. А уж если другие эксперты дадут заключение, что на одежде вашего брата имеются частицы пороха и продуктов сгорания, то можно будет практически со стопроцентной уверенностью утверждать, что именно ваш брат это преступление и совершил. Вот тогда и будет решаться вопрос о его задержании и последующем аресте.

Филановский внимательно выслушал оперативника, некоторое время задумчиво допивал свой кофе, потом осторожно спросил:

– Но ведь Андрей вам сказал, что они с Катей ссорились. И якобы водитель, который их вез из клуба, это подтвердил. Это правда?

Баринов бросил на него взгляд, который Нане показался немного странным. Было в нем то ли удовлетворение, то ли скрытое злорадство, то ли что-то еще эдакое, чему она и названия-то придумать с ходу не смогла.

– Правда, – спокойно сказал Олег.

– Значит, у Андрея был мотив совершить убийство?

– Был.

– Но это не является поводом для задержания?

– А что мотив, Александр Владимирович? – Баринов улыбнулся открыто, но Нане снова почудилось что-то не то. – Мотив – он и есть мотив, эмоция, мысль, которую руками не пощупаешь. Если уж на то пошло, то ведь у вас он тоже был, не так ли? И возможность взять пистолет из дежурки была и у вашего брата, и у вас. Андрей вчера был в издательстве, мы это проверили по спискам в дежурке. Ну а вы-то вообще бываете здесь каждый божий день. И возможность спрятать или выбросить оружие после совершения преступления была у вас обоих. Ваш брат три часа после убийства ходил по улицам, то есть неизвестно где. А вы где были? Между моментом отъезда из клуба в половине первого ночи и прибытием в аэропорт в пять утра вас никто нигде не видел. А кстати, где вы были?

– Я? – Филановский смутился, или Нане снова что-то показалось? Нет, нельзя не спать вторые сутки подряд, не в том она возрасте, чтобы давать организму подобные нагрузки, вот уже и галлюцинации начались, все кажется что-то, мерещится… – Я спал. В машине. Когда узнал, что рейс задерживается, припарковался и немного поспал. Домой возвращаться было бессмысленно.

– И когда вы узнали о том, что рейс задерживается? – с веселым любопытством спросил Олег Баринов. – Уже в аэропорту?

Нана вздрогнула. Только сейчас она поняла, куда клонит этот старательно-доброжелательный старший лейтенант, бывший сослуживец Антона. На парковке аэропорта все машины фиксируются, и очень легко проверить, действительно ли он приехал туда к четверти второго и простоял до пяти. И если окажется, что он лжет, то… Совсем нехорошо получается.