Чувство льда

"

"А она так надеялась, что он скажет: я передумал, я понял, что это не нужно, бессмысленно, и никому от этого лучше не станет. Он скажет, что расстался со своим замыслом и больше никакого зла на Филановских не держит, и даже объяснит почему, и объяснения эти окажутся такими внятными и весомыми, что ей, Нане Ким, руководителю службы безопасности издательства, не останется ничего другого, кроме как безоговорочно поверить и успокоиться. И все останется как прежде.

Но Антон произнес совсем другие слова, и Нана не знала, что с этим делать. Уволить его? Или постараться переубедить без каких бы то ни было гарантий, что ее доводы будут иметь успех? Да и как переубедить? Да, братья Филановские ни в чем не виноваты, но Тамара Леонидовна сделала в свое время все, чтобы судьба Сергея Юрцевича, а значит, и его сына сложилась именно так, как она сложилась. Тамара виновата. И Любовь Григорьевна тоже. Она не могла не понимать, что делает ее мать, и у нее была возможность предупредить Юрцевича, как-то защитить его, но она отстранилась, сделала вид, что ничего не знает и искренне верит в то, что отец ее племянников – злостный ворюга и мошенник, чье место – на нарах. Или она действительно не видела, не понимала? Теперь уж это не выяснить.

И есть письма, которые получила Любовь Григорьевна. Антон клянется, что он их не писал. Если это правда, то нужно обязательно найти того, кто их присылает, и выяснить, что ему нужно, потому что, если с теткой что-нибудь случится, Саша не простит. А вдруг это все-таки Антон? И когда выяснится, что она, Нана, взяла на работу человека, который нанес удар в спину Филановским, Саша тоже не простит.

– Надо искать автора писем, – жестко произнесла она. – Только это может спасти ситуацию. И дай бог, чтобы это оказался не ты.

– Ты мне не веришь? – печально спросил он.

– Антон, мне очень трудно, – Нана старалась не смотреть на него. – Мы с тобой любовники и близкие друзья, и я по определению должна тебе верить. Но ты – человек, имеющий мотив мести, и я в рамках своей профессиональной деятельности не могу закрывать на это глаза. Может, ты сам мне скажешь, как мне ко всему этому относиться, что делать, как себя вести? Если ты уверен, что знаешь, как правильно, – скажи.

– Ты меня с Большим Филом не спутала? – улыбнулся Антон. – Это же он у нас всегда знает, как правильно и как должно быть. Хочешь, я приготовлю завтрак?

– Хочу, – кивнула Нана.

Хоть какая-то передышка. Антон уйдет на кухню, а она закроется в ванной, будет долго стоять под душем и думать, что теперь делать. Верить Антону или нет? Если трезво рассудить, то кому, кроме сына Сергея Юрцевича, могло прийти в голову шантажировать Любовь Филановскую? Чем ее вообще можно шантажировать, кроме той истории? Ничем. Значит, письма пишет тот, кому об этом известно.