Чувства в клетке

Теперь и у меня в душе темно. Но не пусто. Наоборот. Она полна до краев. Болью, ненавистью, сожалением и… любовью. Горячей, рвущей, живой. Хватит ли ее, чтобы залечить раны, чтобы вытащить ее из этой темноты? Я не знаю. Но попытаться стоит. Хотел бы я жить без этой правды? Однозначно нет. Мы поделим с ней эту боль на двоих и дочку нашу найдем. Дочку. У меня все это время была дочь. Сколько ей сейчас? Лет семь? Боже. Я вспоминаю свою маленькую сестренку, которой пять. Мои родители после примирения решились на еще одного ребенка. Зульфия именно за ней и присматривает. Эта женщина была когда-то нянькой у меня, а теперь и у Мадины. Вспоминаю свою мелкую курносую сестренку, которую я обожаю, и сердце сжимается с неистовой силой. Моя дочь, сейчас почти такая же маленькая и беззащитная. Что с ней? Где она? А если она у плохих людей? Если ей больно и страшно? Голова взрывается от этих мыслей. А Мариша? Она ведь с этими мыслями много лет живет. Понятно, почему она такая колючая. Не верит никому. Не открывается. Но сидеть и страдать времени нет. Надо выбираться. Рано нам еще умирать. Много еще у нас дел и проблем нерешенных. Надо вперед двигаться.

Прижимаюсь губами к ее горячему лбу, глажу мокрые волосы.

— Я вернусь, маленькая. Вернусь. Я что-нибудь придумаю.

Опускаю ее на землю, пытаясь уложить удобнее, а потом выхожу из пещеры.

Глава 16

Выхожу из пещеры. После кромешной темноты, свет луны кажется почти ярким. Подбираюсь ближе к берегу. Вижу двоих. Они сидят у костра на берегу. Ржут, что-то пьют. Подхожу тихонько поближе. Слышу их пьяный гогот. Они уже набрались, это хорошо. Притаиваюсь за камнем и жду подходящего момента. Он настает, когда один из этих придурков отходит в темноту по нужде. Подкрадываюсь сзади к сидящему у костра мужику, он замечает меня в последний момент, но я успеваю броситься вперед. Одно резкое движение, и он сползает на землю со свернутой шеей, не успев даже вскрикнуть. Этому меня когда-то помощник Барона научил. Давно не использовал я эти умения. Нащупываю у мужика за поясом пистолет, и нож. Притаиваюсь за камнем снова, жду второго. Как только он подходит ближе, бросаюсь на него. Похоже, этот гад даже не успел испугаться, прежде, чем я перерезал ему горло. Он хрипит, пытается орать с булькающими звуками, а потом затихает. Жалко ли их? Ни капли. Во мне сейчас такое творится, что я готов взорвать весь мир. Подобные мерзкие твари помогают делать грязное дело, из-за которого ломается столько жизней. Именно такие забрали тогда Маришу и еще много судеб искалечили. Поэтому их мне не жаль. Наоборот. Я бы сейчас всем глотки перегрыз. Только основные виновники уже не на этом свете.

Пока в голове роятся эти мысли, я успеваю снять куртку и сапоги с первого мужика, переодеться, обуться.