Чувства в клетке

— Это ты мне конфетно-букетный период устраиваешь? Завтрак в постель и все такое…

— Может и так. А ты предлагаешь его проскочить?

— Для конфетно-букетного периода мы слишком давно знакомы, — укладываю ее на кровать, целую в губы. Не могу удержаться. Хочу все время ее касаться. Но говорю вполне серьезно:

— Я предлагаю продолжить с того места, где мы остановились когда-то. Проскочить все года разлуки и представить, что мы снова оказались в том домике в лесу. Как тебе?

— Не получится, — она грустнеет.

— Мариша, я все понимаю. И все же. Давай просто отдохнем несколько дней, физически и морально. Нам нужна передышка от войн, от эмоционального напряга. Согласна?

Смотрю на нее пристально, жду ответа. Она, похоже, думает. Потом поднимает на меня глаза. Сейчас она совсем другая. Нет в ней той жесткости и спеси, какая-то неуверенность проступает:

— Думаешь, получится? — спрашивает она.

— Надеюсь. Я очень надеюсь! И хочу этого. Если наши желания совпадают, то должно получиться. Я тебя не собираюсь отпускать, — глажу ее щеку, беру ладонь, — помнишь ту сказочную ночь, когда мы познакомились, и тот костер? Кто за руки над пламенем пройдет — всю жизнь вместе проведет. Помнишь?

— Помню, — тяжело вздыхает она.

— Раньше я думал, что смерть разлучила нас, и ничего нельзя исправить, но судьба дала нам шанс. Мы ведь его не упустим? — я понимаю, насколько все сложно. Самую больную тему о нашей дочери не трогаю сейчас. Нам надо доверие восстановить, тогда дальше пойдем с новыми силами. Будем вместе нашу девочку искать. Надеюсь, что найдем. А Марина молчит. Потом все же говорит тихо:

— Я много лет считала тебя предателем. Мне сложно перестроиться. Ту ночь я давно не вспоминала со светлыми чувствами. Но ты прав. Судьба дала нам шанс. И костер я тот помню, и тебя в ту ночь, — вдруг она сама берет мою лицо в ладони и, с чувством глядя в глаза, говорит, — ты моя погибель.

— А ты моя, — вторю ей в ответ.

— Черные глаза затянули в свой омут.

— А мой омут зеленый. Такого цвета глаза у моей колдуньи.

Целую ее нежно в губы. Сердце бьется где-то в горле от переполняющих душу чувств.

— Я тебя люблю. Всегда любил, — молчит в ответ. Ну и пусть. Хотя бы не отталкивает. Уже хорошо, — хочу тебя. Сильно, — улыбается слегка, потом ее наглая рука забирается в мои шорты.

— Вот в это охотно верю.

— Поверишь и в остальное.

— Посмотрим, — говорит она, а потом сама находит мои губы, начиная страстный поцелуй. Ее умелые пальчики заставляют забыть обо всем, продолжая ласкать мою восставшую плоть, а когда она опрокидывает меня на подушки и забирается сверху, то остальное оказывается совсем не важно. Главными в эту секунду становятся ее губы, руки и она сама, моя Мариша.