Незабытые чувства

За что ты так со мной, цветочек?

Делаю шаг и ловлю Алёну за талию, прижимая к стене. Дыхание срывается от ее близости и вся рассудительность летит к черту. Я впиваюсь губами в манящий и розовый рот, чувствуя, как из под ног уходит земля, а член в штанах тут же твердеет.

– Ты что делаешь? – шипит цветок, упираясь маленькими ладонями мне в грудь, когда я ненадолго прерываю поцелуй.

Эта сцена напоминает мне о Владивостоке. Разница лишь в том, что в доме сейчас находится спящий ребенок. Но мне так же нереально сложно остановиться. Ничего не меняется с годами.

– Скажи мне «да», – прошу я и снова накидываюсь на ее рот, сжимая теплый затылок рукой.

– Ты сейчас же уйдешь… – предпринимает Алёна попытку избавиться от моих губ, когда я даю ей небольшую передышку.

– А если нет?

Опускаю руки на бедра Алёны, задираю подол ее домашнего платья и сжимаю гладкие ягодицы, дурея от того, как отзывчиво цветок дрожит на мои прикосновения. Я довел себя до ручки за эти дни безумными мыслями и предположениями. На которые стало вмиг наплевать.

– Я ведь не железная, Ян... Ты совершаешь ужасную ошибку. Пожалуйста…

В ее взволнованном голосе сейчас столько мольбы, что я не понимаю: то ли цветок просит меня прекратить, то ли не хочет, чтобы я останавливался. Но потом происходит непоправимое: Алёна царапает ногтями мой затылок в ответ на мои поцелуи и сдается, обняв за плечи. Тем самым отрезая мне путь для отступления."

"Ну вот и все, цветок. Летим в пропасть. Вместе. Взявшись за руки. Потому что я больше не выпущу тебя из своих объятий и не дам от меня уйти.

21 глава

Умом понимаю, что нужно остановиться и оттолкнуть Яниса, а на деле не могу: пьянею от его запаха и рук на своем теле. Разум окончательно меня оставляет, потому что происходящее похоже на красивый и чувственный сон. От эмоций, которые все эти годы сжигали внутренности до пепла, мне сейчас одновременно хорошо и больно.

Ну почему Багдасаров такой упертый? Еще даже сильнее, чем я.

– Алёна, – шепчет Ян в мои губы и кусает нижнюю, оттягивает ее, вызывая рой мурашек на коже. Гладит руками бедра и, поняв, что на мне нет белья, смотрит так, что все внутри переворачивается.

Я слегка веду головой, отрицательно ей покачивая, до сих пор не веря, что это происходит с нами по-настоящему. Пытаюсь остановить Яниса.

– Не отталкивай меня, – просит он и дарит, щемящий душу, поцелуй.

С каждым разом это получается все сложнее. Особенно, когда Багдасаров пришел, узнав правду и просит впустить его в нашу с Андреем жизнь. А я устала заниматься самообманом. Смертельно. У меня сердце сжимается от мысли, сколько я причинила нам двоим переживаний и боли.

– Скажи мне «да», – Багдасаров вжимает меня в свою эрекцию, запуская жар по венам и неконтролируемую дрожь в теле.

Целует глубоко, с языком.