Чувства навыворот

Резко отвернулся, упираясь руками в косяк, а лбом — в дверное полотно, и издал болезненный мучительный стон.

— Слав!

— Замолчи! Пожалуйста!

— Выпусти меня… отсюда. Немедленно!

Парень затих. Очевидно, обдумывал что-то, известное лишь одному ему.

Тщательно взвешивал все за и против или же просто боролся сам собой.

Не суть. Но спустя некоторое время какое-то решение он все же принял.

Принял и… запер комнату изнутри. На замок.

— Слав, ты что делаешь? — испуганно пропищала Ирина, вжимаясь спиной в дальнюю стену. — Слава?

Снова вздох. Громкий. Тяжелый. Его.

Молодой человек заторможенно развернулся и медленно, чертовски медленно пошел на нее. Ее дыхание сбилось. Рев собственного пульса оглушал.

— Я не могу больше, — глухо прохрипел Красницкий, останавливаясь в шаге от бывшей одноклассницы. — Я так… больше не могу!

— Чего не можешь-то?

Мягкое прикосновение его указательного пальца к обнаженной ключице обожгло, точно огнем, и заставило умолкнуть, до боли прикусив щеку изнутри. Дернувшись, он на миг отнял руку.

Но затем мертвой хваткой вцепился в перемычку на лифе от ее купальника.

Подобной наглости Синицына никак не ожидала.

Потому и взбунтовалась, напрочь забывая про страх:

— Ты охренел? — ударила парня в грудь, пытаясь оттолкнуть. — Отойди!

— Нет! — тихо. Жестко. Как приговор.

— Да что с тобой? — со всей дури, подобно дикой кошке она вцепилась в запястье, удерживающее в плену ее одежду. — Что ты творишь?

— Я-то? — мучительно прошипел он ей прямо в губы. — Пытаюсь… не сдохнуть!

А после, ломая жалкое девичье сопротивление, Вячеслав настойчиво рванул тонкую ткань купальника наверх. К ее беззащитному горлу.

Глава 17

ИринаДогадавшись о намерениях парня, Ирина завопила:

— Не взду… май…

Но шокированно умолкла, оказавшись не в силах поверить в реальность происходящего. Выброс адреналина в кровь был запредельным."

"Так мучительно и надрывно ее сердце не колотилось еще никогда.

Перед глазами плыло. Легкие горели изнутри — столь часто и жадно она поглощала спасительный кислород. Колени предательски дрожали.

Поджилки тряслись от волнения. Пульс и тот гудел в ушах, оглушая.

Да и во рту пересохло до противной горечи.

Даже время замедлило свой ход в тот самый миг, когда Красницкий бесцеремонно сдвинул в сторону ткань купальника, полностью обнажая ее тяжелую упругую грудь. Ту самую, которая, повинуясь законам физики, соблазнительно колыхнулась, мгновенно притягивая к себе его дикий масляный взор. Нет, не дикий. Скорее уж осатаневший. И потерянный.

Спохватившись, она возмущенно взвизгнула, пытаясь оттолкнуть его, дабы целомудренно прикрыться. Слава не позволил!

Он предостерегающе зашипел, проворно перехватывая ее руки еще в воздухе.