Чувства навыворот

Подыхал, одним словом, удовлетворяя сам себя ночами.

— Докажи! — соблазнительно промурлыкала бестия, демонстративно прижимаясь к нему до ужаса жарким телом.

«Ну, все! П*здец!»

Теряя над собой контроль, Красницкий озлобленно рыкнул, жестко стиснув в кулаке ее густые влажные волосы и, точно безумец, остервенело набросился на манящие пухлые губы. Жалобно застонав, она ответила на поцелуй, втягивая в себя его язык. Вся кровь хлынула вниз, и плоть начала твердеть, несмотря на холодную воду. От остроты ощущений голова шла кругом. Тяжело дыша, Синицына отстранилась. Но лишь для того, чтобы склониться ближе к его уху и прошептать:

— Сейчас я поеду домой… разденусь там догола… распахну входную дверь настежь… и отдамся первому, кто войдет в мою квартиру!"

"— С-у-у-у-ч-к-а! — проскрежетал мучительно, чудом не стерев в порошок собственные зубы. — Только попробуй!

Шустро выскользнув из его давящих объятий, Ирина выбралась из фонтана и, скорчив игривую рожицу, заявила:

— Поторопись, Славик! Вдруг кто-то раньше тебя забредет на огонек?

Точно пришибленный, он продолжал сидеть по пояс в воде, пока она не скрылась из вида. Затем, улыбаясь, словно одержимый, медленно побрел обратно в ресторан. Ужас, застывший на лицах родных при его появлении, говорил о многом. Впрочем, достаточно было просто выглянуть в окно, у которого как раз и располагался их столик, чтобы понять — они все видели.

Абсолютно все. Потому и беспокоились. Негодовали. Возможно, осуждали.

И лишь отца буквально распирало от неподдельной гордости за него.

Оценив это по достоинству, Красницкий глухо пробормотал:

— Бать, дай машину! Ты все равно выпил, за руль уже не сядешь!

Кивнув, родитель молча протянул ему ключи.

Мать же не была столь лояльна:

— Что это было, сынок? — заверещала она не своим голосом. — Ты куда собрался? Еще и в таком… виде!

— Все хорошо, мамуль! — не переставая улыбаться, Слава чмокнул ее в щеку. — Не волнуйся!

— Я не могу не волноваться, когда вижу… Господи, Слава, что ты в ней…

— Мама? — предупреждающе пророкотал, прерывая на середине фразы.

— Да, милый?

— Жуй. Свой. Салат.

Глава 42

Ирина«Не сомневайся во мне, пучеглазая, — я твой…»

«Я твой…»

«Твой…»

«Твой!»

Адреналин, все еще бушующий в крови страшными дозами, заставлял сердце бешено колотиться в груди. Расплатившись с таксистом (ей посчастливилось поймать машину буквально за углом ресторана), Ирина со всех ног рванула к парадной. Не сбавляя скорости, поднялась на третий этаж. Лишь оказавшись на нужной лестничной площадке, девушка позволила себе секундную передышку. Ее мышцы горели от быстрого бега, конечности тряслись. А легкие нещадно жгло от недостатка кислорода, который она хватала жадными частыми глотками. Дверь поддалась не сразу.