Без чувств

Зацепив край кружева резинки, мужчина повёл пальцами, скатывая чулок, мягко обхватив ножку.

Снял, провёл пальцами по ступне, пяточке, щиколотке и, наклонившись, поцеловал коленку. Девушка сглотнула и сама потянулась, мечтая запустить руку в волосы этого невероятного мужчины, растрепать их, пропустить сквозь пальцы.

Тем временем, герцог поднял вторую ногу, и процедура повторилась, только поцелуем коленки он не ограничился — расцеловал каждый пальчик, пяточку, цепочкой поцелуев поднялся выше и замер.

Лина застонала и хныкнула — ей хотелось, чтобы мужчина продолжал.

В другое время она бы с ума от страха сошла. От страха и стыда, но сейчас то, что делал герцог, казалось самой правильной, естественной и нужной вещью в мире.

Тем временем, магистр поднялся с колен и сел рядом, отвел от лица волосы и провел пальцем по губам. Сначала верхней, потом нижней. И накрыл её губы своими. Слегка прикусил, потянул, провёл языком.

Лина ахнула и подалась вперед, прижалась, отвечая и разлетаясь на яркие всполохи.

Единый, как необыкновенно!

Руки мужчины жили своей жизнью — гладили, ласкали, легко нажимали, посылая по телу Лины разряды тепла и чего-то такого, названия которому она не знала. Чего-то восхитительно приятного, с чем не хотелось расставаться.

И ужасно мешала одежда. Она раздражала, царапая кожу, не позволяла герцогу касаться везде, где ей хотелось, чтобы он прикасался. И что не менее ужасно — она тоже не могла притронуться к нему — руки натыкались на камзол.

Не в силах больше терпеть, девушка принялась теребить пуговицы камзола, второй рукой пытаясь распустить шнуровку своего платья.

— Не спеши, милая, позволь мне самому тебя раздеть. Я так долго об этом мечтал, давай насладимся каждым мгновением! — когда так просят и при этом так нежно целуют, устоять невозможно!

Лина в очередной раз задохнулась от новизны чувств, свежего ветерка, коснувшегося разгоряченной кожи и дарящих наслаждение прикосновений магистра.

Единый, она, совершенно обнаженная, прижимается к обнаженному мужчине и не только не стыдится этого, а поощряет его и хочет ещё и больше!

Губы герцога исследовали каждый сантиметр её кожи, осыпали поцелуями шею, ключицы, долго ласкали грудь, так, что Лина начала всхлипывать от избытка эмоций и ощущений. Потом перешли на живот и опустились ниже.

На краю сознания мелькнула мысль — «Единый, что я творю?»

Но тут же она заменилась другой — хорошо, как же ей хорошо!

Между тем, мужчина добрался до места, которое мама запрещала называть вслух, и — Единый, помоги! — сначала гладил там пальцами, время от времени задевая за что-то, что пускало по телу разряды молний. А потом широко развел ей ноги и поцеловал прямо туда.