Чуть не треснуло очко!

Который уже был готов войти в его лоно и сказать ему: «Добрый день, малыш! Я так по тебе соскучился!» «И я», — добавил пидовка Семён и, увалившись животом вниз на кровать, рядом со спящим Антоном, без базара раздвинул свои ножки…

Кстати, дядя Игорь так и не выполнил свои обещания перед парнями: перед Валерой и перед охранником из супермаркета. Валере он подсунул Ирму — любителя, когда ему из шланга брызгают в рот, а охраннику подсунул старую пидовку с выпадавшим дуплом. Ну, ничего, пусть учатся, как стать постельным мастером с тем, кто есть. Валере впоследствии понравилось брызгать в рот Ирме, позже он ему справлял туда своё молоко, а охранник супермаркета через пару недель умело заталкивал дерьмо и газы обратно в выпадавший зад старой пидовки, куда с радостью трахал его каждый день. Ну, а дядя Игорь, вовсю наслаждался ртами и задами пидовки Семёна и Антона, которые его зарядили прекрасным зарядом на предстоящий рабочий день. Занимались они групповым перепихоном до поздней ночи, где потом дядя Игорь с Антоном уснули крепким сном. Пидовка Семён же побрёл домой, с горящим задом и расплывающейся улыбкой и мечтой что такой групповой вечер, несомненно, повторится вновь, пускай с другими людьми, но он точно будет, в этом пидовка Семён, уверенно шагая в завтрашний день, был уверен на все сто процентов!

Встав утром на работу, дядя Игорь, увидев, что Антон уже проснулся, как всегда с недовольным лицом начал причитать, почёсывая свои прелые с утра яйца.

— Блин, опять мой вспотевший мешок прилип в ляшкам. Вот Антон, послушай меня, мы ж ведь ведём себя как шлюхи и проститутки. Как девочки, так и мальчики. Все мы продаёмся. Все мы покупаемся: сложное время, странные нравы, пошлые мысли, похотливые фантазии. Все мы продажные, но только каждый за разную цену. Кто-то за жвачку, кто-то за пару тысяч рублей, кто-то за пару миллионов, кто-то, за бесценно, кто-то, за машину, кто-то, вообще, сосёт сладости просто так. А кто-то, продаётся за любовь!

Как мне надоели эти вечные проверяющие из государственных органов, строят из себя нераспечатанных и святых ангелов, сами погрязли в коррупции, обдираловке честных граждан, и прочих нечестных делах. Я же их не прошу помогать мне, я прошу только не мешать, не мешать мне спать в кровати с тем с кем я хочу, а не с теми мнениями, которые мне навязывают эти сраные ублюдки. Все мои жизненные оплошности меркнут по сравнению с теми тёмными делами, которые они проворачивают. Они же шлифуют сифозные корыта проституток-наркоманок, у которой в её небритую пилотку с лёгкостью вместиться коровий окорок, а затем стоят на коленях перед женой или того хуже перед своими детьми, вонючими засранцами, и признаются им в чистой вечной любви и преданности.