Чуть не треснуло очко!

Да и рыбаки постоянно околачивались там. Горы неубранного мусора и, в некоторых местах, невыносимая вонь помоев и отходов жизнедеятельности человека говорили о популярности этого места. Из наших сослуживцев туда обычно никто не хотел идти, это место было далеко и там было скучно, особенно если второй солдат любит помолчать. Одно утешало — это тёплая, летняя вода, хотя нам запрещалось в ней купаться. Патрулировали мы эту всю лесную свалку пешком, иногда, правда, был конный патруль. В этот раз меня поставили в паре с сержантом, правда с другой роты, в нашей роте все были на военно-полевых сборах, а меня и ещё десять человек оставили в патрульные наряды походить. Хотя на этих военных сборах творилось такое голубое братство, эх, мне бы сейчас туда подолбиться хотя бы на денёк, а от этого сержанта фиг что получишь, натурал хренов, хотя бы погоняли бы шкурки друг на друга и то ладно. Если я не забыл, то это был двадцатишестилетний парень, среднего роста, тёмненький, с хорошим мускулистым телом и хмурым лицом. Какого чёрта он делал в армии, в таком возрасте, для меня было загадкой. Я сразу обратил внимание на обручальное очко — он был женат. «Симпатичный, но не мой», — подумал я разочарованно. Мы были в одинаковой тёмно-серой форме, но у него были лычки, и он был старшим в нашей паре. Кроме того, он был на тёмно-коричневом коне, которого звали Ганнибал, я был на рыжике Ковыле, который немного хромал, одним словом, досталась мне эта старая кляча. Чтобы быстрее добраться до озера, Дима, так звали моего напарника, приказал мне сесть сзади него на Ганнибала, а Ковыль, пошёл рядом и немного прихрамывал. Это создавало некоторую щекотливую ситуацию, но делать было нечего, и я неумело взобрался, вплотную прижавшись к Диме. Для того, чтобы не упасть пришлось обнять его. Руки обхватили накаченное тело, и ладони находились чуть выше живота. Ещё бы немного вверх, и я бы обхватил соски, которые, с тайным желанием, погладил бы. Моя грудь плотно вдавилась в его спину, ощущая все его мышцы и впадины позвоночника. Я напряг живот, чтобы не было пространства, и мой сервелат был прижат к его булкам, отчего ему стало тесно, и он попытался освободиться, напрягаясь и увеличиваясь. Моё лицо касалось Диминой шеи, что возбуждало мою фантазию ещё больше; я видел его короткие волосы, бритый затылок, родинку за левым ухом. Во время езды мне иногда удавалось, как бы случайно, потереться щекой о его шею и случайно коснуться её губами. От него пахло тяжёлым мужским запахом, включающим в себя пот, табак и где-то даже запах молока, по ходу он тоже любил сам себя разрядить, и я невольно елозил по его спине. Мои руки, тело, лицо, ствол тёрлись об него.