Чуть не треснуло очко!

Ведь отец Кирилла не знал, что эта самая депрессия уже закрывает за собой дверь комнаты Кирилла.

Комната Кирилла была оформлена в строгий стиль, наверное, сказывалось влияние родителей: одежда, книги и вся остальная комнатная утварь находились строго на своих местах, что никогда не прослеживалось в быту моей похотливой семьи; в комнате на подоконнике стояли красивые оранжевые цветы, что на фоне бирюзово-голубых обоях смотрелись очень романтично и, если учесть тот факт, что Кирилл в это время спал с чуть-чуть приоткрытыми губами, то для меня эта обстановка действовала крайне возбуждающе. Присев на край кровати Кирилла, я правой рукой залез под одеяло, и стал нежно гладить его промеж булок, поигрывая мешочком Кирилла. От приятных прикосновений Кирилл проснулся, но сладкий сон оборвался, как он увидел, что эти мгновения высшего наслаждения жизни ему доставляет его одноклассник и буквально взлетел над кроватью с истошными криками:

— Ах ты голубок гребаный, ты мне всю жизнь испортил, как ты тут оказался? И вообще кто тебя сюда запустил? Какого чёрта ты трогаешь мои яйца?

Так как в это время в квартире не было никого, кроме меня и Кирилла, то данные крики никто слышал. Я спокойным тоном ответил на агрессивные выпадки Кирилла:

— Здравствуй, Солнышко! Ты, кажется, уже всё сказал, но теперь скажу я. То, что между нами произошло это не просто тупое пьяное траханье, за всем этим скрываются чувства, настоящее чувства, которые я тебе сам дал, не ты мне, а я тебе отдал в тот миг всю свою любовь, у меня нет ни страсти, ни желания искать что-то или кого-то на этой земле, мне нужен только ты и мне плевать на твои принципы, на твою ориентацию, ты будешь только моим, — после этих признательных слов Кирилл не мог сказать ни слова, он тщательно обдумывал мои слова и, понимал, что такое признание в чувствах ему никто никогда не делал. Но, с другой стороны, мысль о том, что его шлифанули, как последнюю пилотку, взяла своё:

— Пошла вон отсюда, пидовка! Я больше не хочу тебя видеть! Убирайся из моей квартиры!

Я воспринял эту злость спокойно, с ехидной улыбкой, после чего оставил ему флешку и сказал напоследок:

— То, что записано на флешке, завтра увидит вся школа! Но если ты передумаешь и проведёшь со мной ещё одну ночь любви, то никто, ни о чём не узнает, как надумаешь, позвони мне, — после этого ультиматума я спешно удалился из квартиры Кирилла.

Было уже довольно поздно и я, потеряв уже всякую надежду, готовился к одинокой сонной ночи, но вдруг мой телефон начал издавать долгожданные гудки, и у меня не было никаких сомнений — это звонил Кирилл.

— Да, это ты Солнышко? Ты, наверное, хочешь меня обрадовать? — я очень надеялся получить согласие.