Чумовая дамочка

- Не от его стервы крашеной? Оставьте бабу в покое…

- Где Зойка? - теряя терпение, спросила я.

- В сто тринадцатой. Только ей не до гостей сейчас… пьет. А здесь на птичьих правах, не сегодня, так завтра выгонят, а эта, гиена, то сама придет, то подруг подсылает, и каждый раз со скандалом.

- Никакого скандала, - заверила я, узнала, где эта самая сто тринадцатая комната находится, и бросилась туда.

Коридор был такой же длинный и темный, дверь в одну из комнат распахнута настежь, на кровати сидел лохматый мужик и играл на гармони, толстая баба в дверях, пытаясь перекричать гармонь, что-то ему выговаривала.

Дверь сто тринадцатой была не заперта, я торопливо вошла, отдернула занавеску, отделяющую импровизированную прихожую от самой комнаты, и увидела Зойку. Она сидела за столом, уронив голову на согнутую руку, и то ли пела, то ли рыдала, сразу не разобрать. Одно было ясно - пьяна она в стельку. Я прошла к столу, взяла в руки бутылку, где на самом донышке плескалась водка, и выпила. Зойка замолчала и, прищурив один глаз, уставилась на меня.

- Лийка, ты, что ли? - спросила она хрипло.

- Я, - устраиваясь на стуле напротив Зойки, кивнула я со вздохом, а подружка попыталась приподняться.

- Правда ты, - обрадовалась она. - А я решила, может, померещилось.

- Не померещилось. Это я. Давно пьешь?

- Хрен его знает. Наверное, давно, раз ты здесь. Вот черт, я ж совсем забыла… С возвращением тебя, - Она поднялась из-за стола, направилась ко мне, нетвердо ступая, и мы обнялись. Зойка была выше меня на целую голову и весила не меньше ста килограммов, ноги у нее ослабли, оттого я чуть не рухнула под ее весом.

- Задавишь, лошадь здоровая."

"- Не-а, я аккуратно, - хихикнула она и выпустила меня из объятий. - Какой сегодня день? - задумалась Зойка. - Это правда ты или у меня белая горячка?

- Само собой… А сегодня шестое июня.

- О господи… Прозевала все царствие небесное, точнее, пропила. Прости меня. Лийка. Слышишь? Простишь?

- Прощу, если рожу умоешь. Смотреть на тебя тошно.

Печатая шаг. Зойка пошла за занавеску, где притулился ржавый умывальник. Надо отдать ей должное, несмотря на лошадиную дозу выпитого, назад она вернулась почти в здравом рассудке. Умылась, причесалась и даже сменила халат на платье без рукавов.

- Как меня нашла? - спросила она, садясь за стол.

- Твой Петр сказал.

- Он же на юг с молодой женой подался…

Предыдущая страница    4    Следующая страница

5

Татьяна Полякова

- Сегодня вернулись.

- Ага… Ну, ты все видела, все знаешь, выходит, рассказывать нечего.

- А ты, значит, пьешь?

- Пью. Как вернулась, так и пью. И ни малейшего желания покончить с этим пороком. Глядишь, допьюсь до белой горячки, и все само собой кончится.

- Что все? - вздохнула я.

- Все. Жизнь моя никчемная… надоела она мне хуже горькой редьки.