Чума на его голову (СИ)

И, может быть, какую-то другую девушку сей факт заставил бы собой гордиться, а я тут же расстроилась, потому сразу поспешила объяснить:

– В тот момент во мне говорили боль и ревность. Я считала, что так будет лучше для тебя.

Сама подалась ближе и, обняв слегка колючие щеки Гадарова, призналась:

– Я люблю тебя. Наверное, всегда любила, но поняла это лишь тогда, когда думала, что потеряла навсегда.

Обожаемое лицо вдруг почему-то стало расплываться, и только тогда поняла, что плачу. За одной слезой последовала другая, но мне не было за них стыдно.

– Да, я просила тебя оставить меня в покое, но ты не хотел. А когда увидела, как на церемонии ты надеваешь Беловой кольцо, стало безумно больно. Казалось, что легче умереть, чем пережить это еще хоть раз.

– Не плачь, родная, – Демид подхватил меня на руки и вместе со мной опустился на диван, нежно прижав к себе. – А вот я обожал тебя, сколько себя помню. И никогда не допускал даже мысли, что буду с кем-то другим.

Аккуратно придержав затылок, он коснулся моих дрожащих губ своими. И этот поцелуй был таким же, как наш первый – нежным и обжигающим.

Вот и не верь после этого в сказки.

Пришла шальная мысль. Потому что в этот момент казалось, ко мне возвращается жизнь, мир становится ярче и красочнее, а воздух слаще и вкуснее.

С легким стоном Демид отстранился первым, попутно вытащив мою руку из-под рубашки. Сама не заметила, как добралась до нее и расстегнула пару пуговиц, касаясь участка кожи, под которым сильно и размеренно билось его сердце.

– Прости, маленькая, но на сегодня обойдемся только поцелуями. Ты все еще не пришла в себя, поэтому лучше не провоцируй. Мне и так неимоверно сложно сдерживаться, но я стараюсь, – хмыкнул Гадаров. – К тому же, нам с тобой о многом надо поговорить. А после поедем к родителям. Они очень волнуются, но мы с Артемом убедили их дождаться твоего возвращения дома.

– Я бы поехала к ним прямо из больницы, но кто-то, не буду показывать пальцем, не разрешил этого сделать, – хитро прищурилась и заглянула в любимые серые глаза.

Демид воспользовался моментов и быстро коснулся губ, затем развернул меня боком, обнял и устроил свой подбородок на моей макушке.

– Мне надо было увидеться с тобой наедине, – выдал, глубоко вздохнув. – К тому, на случай, если бы ты велела оставить тебя в покое, мне понадобилось бы время для маневра.

– Маневра?

– Угу. Я не отпустил бы тебя без боя. Никогда бы не отпустил, принцесса, тем более что от этого зависит моя жизнь.

– И моя тоже, – поспешила его успокоить.

– С чего начать рассказ? – уточнил Демид, сплетая пальцы наших рук.

Мне до сих пор не верилось, что мы можем вот так запросто, обнявшись, сидеть и спокойно разговаривать, а не ругаться и скандалить, отстаивая собственные интересы.

– С самого главного.