Отдана чудовищу

Если армия и все вооружение будет на нашей стороне, им ничего не останется как подчиниться.

— Но это геноцид какой-то. Это неправильно.

— А что по твоему будет правильно? Когда Милану начнут на кусочки резать, чтобы узнать как же она устроена? Или… — отец замолк, оценивая мою дальнейшую реакцию. — Олесю. Твою жену, — от одной картины, что моя девочка привязана к хирургическому столу, плачет зовёт на помощь, а над ней стоит учёный, намереваясь сделать лоботомию, перед глазами появляется красная пелена, а руки до хруста сжимаются в кулаки.

Похож, я прокололся. Не готов был держать безразличную маску. Отец все время твердит, чтобы не увлекался. А теперь он собственными глазами видит. Я не могу оставаться равнодушным к жене.

— Вот видишь, — отец хлопает меня по плечу. — Ты все понял. Мы должны защищать наших близких. Майкл тоже знал, что это однажды случится. Спонсировал фильмы, книги про оборотней. Пытался расположить людей, заставить их полюбить оборотней, чтобы когда все откроется, они отнеслись к нам лояльнее. Но всегда найдется тот, кто захочет нашей смерти, взять нас под контроль. Мы просто опередим их. Я все же надеюсь, что однажды Майкл и его семья присоединяться к нам. Будет очень жаль их терять.

— Что значит терять?

— А как ты думаешь? Должен ли я подавить бунт, который они поднимают?

— Ты убьешь их? — я всего лишь несколько раз встречался с ними, но мне они показались сильными личностями. Одна воинствующая Лулу чего стоит. А Сэм Бейкер? Он пошел против воли Мстислава. Чего боялся сделать я.

— Пока нет. Есть у меня план как на него повлиять. А вот Сэму, я бы отомстил. Эта козлина собирается жениться на Бьюле. На обращённом человечишке! Он пренебрег моей чистокровной дочкой, связями и властью, что я обещал ему. Даже не сработал гипноз.

— Ты не понял? Как по твоему этот сукин сын, который ходил покорным верным псом за обычной девушкой, так быстро переметнулся к Милане?

— То есть, ты ему что-то внушил? — отец окончательно тронулся со своим контролем и желанием управлять всеми. Я думал это касается только нас.

— А как же Милана? Ты подумал о её чувствах?

— Каких чувствах? Я тебя умоляю! Ты сейчас говоришь как пятнадцатилетняя девчонка. Любовь? Ты серьезно? В этом вопросе, моя дочь пошла в меня. Это был её план. Она думает в первую очередь о нашем общем деле и благополучии. А что думаешь ты, сын? Ты со мной?

С ним? Наблюдать как он ставит весь мир на колени? Унижает людей. Хоть я и поддерживал его идею о чистокровии, считаю это правильным. Каждому виду свое. Но здесь… Я не хочу участвовать в этом, во мне, наоборот, зарождается бунт, желание всё остановить. Но очевидно, что силенок у меня не хватит.

Эти властные мира сего подчиняются отцу. Им ничего не стоит раздавить меня и мою жену.