Чудовищная алхимия. Том 3

Благодаря этому в страну, и особенно в Перекрёсток, стекались толпы беглых рабов и крепостных с востока, в том числе из Одель-Бера, которых здесь признавали свободными.

Правда, никакого альтруизма в этом не было. Главная цель такой политики заключалась в том, чтобы обеспечить постоянный поток ресурсов из зоны. Ведь куда ещё податься бывшему рабу? Этот босяк никому не нужен, если он, конечно, не смазливая девка, так что единственный шанс выжить — рискнуть шкурой в Выдохе.

Зефир сам невольником не бывал, по крайней мере, он об этом не помнил. Но рабовладельцев почему-то ужасно не любил, в то время как большинство свободных людей к торговле людьми относилось вполне спокойно. Это было какое-то инстинктивное отвращение. И, честно говоря, парень никогда не задумывался, откуда оно взялось.

Леопольд разделял его антипатию. Командир никогда не лез в прошлое чернявого, но тот, судя по своему нестандартному происхождению, наверняка хлебнул лиха в полной мере.

— Только непонятно, зачем тащиться в Выдох и даже отстраиваться здесь, — меж тем задумчиво проговорил Зефир.

— Вряд ли нам кто-нибудь расскажет, — мрачно кивнул Леопольд в сторону костей и замер, уставившись на череп, из глазницы которого выполз синеватый шестилапый паук.

— Ты чего? — заметив его странное поведение, насторожился командир.

— Кое-что ещё вспомнил про этих призраков, — отвёл взгляд от костей чернявый. — В той байке злой дух матери при жизни боялся пауков, а дочка этим пользовалась — отгоняла призрака ими. Хотя, всё равно итог был один — девчонку сожрали…

— Любопытно, — протянул Зефир. — Выходит, страхи передаются привидениям после смерти. И раз это отрицательная эмоция, она тоже гипертрофируется? Вряд ли паук мог навредить злому духу.

— Гипер… что? — переспросил Леопольд.

— Говорю, боязнь пауков — это тоже негатив, и, видимо, после превращения в призрака этот страх усилился так же, как голод и ненависть к живому. Вот только как узнать, чего боялся призрак при жизни? Вряд ли они сами нам об этом расскажут.

— Стой, стой, — замахал руками чернявый. — Я ж говорил — это байка. Не надо её воспринимать за чистую монету. Да и не помогло это в итоге той девчонке.

— Не волнуйся, я понял, — бросив последний взгляд на склеп, где покоилось не меньше пятидесяти невольников, проронил Зефир. — Пошли отсюда. Хватит их беспокоить.

Поднявшись наверх, они вышли из тесной комнатушки обратно в зал. Здесь всё оставалось по-прежнему, и, поскольку исследовать больше было нечего, Зефир решил осмотреть оставшиеся дома снаружи и направился к выходу.

Но не успели они пройти и половины пути, как командир вдруг почувствовал, что кто-то мертвой хваткой вцепился ему в ногу. Резко глянув вниз, юноша с ужасом увидел, что это один из высушенных трупов.