Чудовище

Его слова подействовали на всех успокоительно. Венчание должно закончиться достойным образом, и все сделали вид, что ничего не случилось. Но в памяти остался мрачный похоронный звон в день свадьбы Малин.

Медовый месяц Малин и Пера не был особенно долгим. Но, по крайней мере одну счастливую неделю они прожили в своем новом доме, в небольшой вилле неподалеку от Липовой аллеи. Они были там совершенно одни и могли наслаждаться обществом друг друга.

Потом Малин нанесла визит на Липовую аллею. Ей хотелось узнать, как дела у Аннели, потому что та должна была вскоре родить.

Во дворе она встретила Белинду.

Белинда стала уверять ее, что у Аннели будет прилив энергии, когда на свет появится ребенок. Тогда для нее все обретет новый смысл — все эти кружева, рюши и пеленки, распашонки и мягкие игрушки, и сама Аннели расцветет и наполнится жизнью. Хеннинг же сиял, как солнце, жизнь имела для него теперь огромный смысл, потому что в нем по-прежнему жила верная любовь к Аннели.

А пока что в детской было пусто, а сама Аннели пребывала по-прежнему в состоянии жалости к самой себе и чувствовала себя так плохо, так плохо, и все казалось ей таким отвратительным, вся ее судьба.

Малин понимала, что Белинде тяжело видеть все это, хотя она изо всех сил старалась подавить свою горечь. Малин понимала ее. У Белинды был единственный сын, такой фантастически добрый юноша, и судьба послала ей такую никчемную невестку. Будущее представлялось Белинде в мрачном свете.

— Относись ко всему спокойно, — сказала Малин. — Аннели еще слишком молода. Через несколько лет она станет куда разумнее. И из нее может получиться превосходная хозяйка!

Малин хотелось посмотреть детскую. Зная, где она находится, она направилась прямо туда.

Открыв дверь детской, она остановилась, ничего не понимая.

Там был Ульвар. Он стоял, отвернувшись от нее, и не видел, что она вошла.

Посреди комнаты стояла роскошно убранная детская кроватка. В обстановке и убранстве комнаты чувствовалась такая слащавость, что у Малин комок подступил к горлу.

Но кое-что там было совершенно лишено слащавости: поведение Ульвара.

Он скакал по комнате, словно дьяволенок вокруг ведьминого котла, в котором варилось зелье. И предметом его ненависти была детская кроватка.

В руке у него была длинная штопальная игла, которой он то и дело колол кроватку. Колол и колол, представляя себе, что перед ним грудной ребенок…

Малин пришлось на миг прикрыть глаза, чтобы прийти в себя.

У нее внутри все переворачивалось от неприязни, отвращения и страха.

— Ульвар… — почти беззвучно произнесла она.

Он обернулся и уставился на нее. Ей показалось, что он отвел назад уши, хотя ушей его не было видно за косматой гривой волос.

— Какого черта ты надумала пугать меня?.. — прошипел он.