Чудовищный бизнес леди попаданки (СИ)

Чтобы сделать леди приятное, он смастерил хитрую коробочку, из которой выдвигался узкий ящик: предполагалось, что насекомое побежит по нему прямо в клетку, где погодник за ним будет охотиться. Предусмотрительный паренёк выбрал не самых шустрых существ, а коробочку украсил узорчатой соломенной оплёткой.

Мы оставили ее на столе и совершенно забыли, увлечённые новой идеей. Слуги без моего позволения убирать не стали. А Бети нашла.

Не особо обремененная интеллектом девица с чего-то решила, что это подарок, оставленный лично для нее. Рейнер, похоже, не ждал подвоха. Она открыла коробок, насекомья стайка радостно выбралась на свободу, и Бетани от неожиданности высыпала их прямо себе на платье.

Вбежав в столовую, я застала дивную картину. Девица, визжа, вертелась и отряхивала юбку. Клопики падали на пол расползались кто куда. Птица, словно обидевшись, что ее лишили лакомства, нахохлилась на жердочке и недовольно чирикала.

Рейнер встретил меня полным ярости взглядом. Этот взгляд послужил последней каплей — я не выдержала и расхохоталась в голос.

— Что ты себе позволяешь?! — громогласно прорычал он.

— Милый, скажи ей, пусть это уберут! — разнервничавшись, красотка совсем забыла о приличиях. — Неужели ты допустишь, чтобы меня так унижали? Я немедленно уезжаю, слышишь?

Она капризно топнула ногой и поджала губки. Вот значит как, решила показать характер? Я с любопытством перевела глаза с нее на Рейнера, ожидая, как он разрешит столь нелепый конфликт. Эта парочка выглядела прямо-таки комичной, я даже злиться на них перестала.

— Немедленно извинись, Иви, — процедил тот с высокомерной гримасой.

— И не подумаю, — отозвалась я спокойно. — Лучше объясни своей... эмм... даме сердца, что нельзя брать чужое. Особенно без спроса.

И едва сумела скрыть злорадство, глядя на любовников: у обоих так забавно вытянулись лица. Бетани покраснела. Рейнер сжимал и разжимал кулаки."

"— И вообще, не кажется ли тебе, что это ты должен извиниться? За то, что вздумал устроить из приличного дома публичный? — продолжала все так же невозмутимо. — За кого ты меня принимаешь! Я вовсе не собираюсь тебя покрывать, не боишься, что о твоём поведении станет известно твоей семье и всему вашему светскому обществу? Даже интересно, что тогда будет.

— Станешь всеобщим посмешищем, вот что.

— Я?! Но это ведь ты притащил в семейную спальню... — я запнулась, поняв, что зря напоминаю про брачное ложе.

Поздно, вырвалось. И Рейнер заметил. Сузил глаза, в которых мелькнул подозрительный блеск. У меня появилась догадка: не мстит ли таким образом. Да нет. Глупо как-то.

— Ты. Меня на словах пожурят, посплетничают, но позорить не станут, кто-то даже втайне восхитится. Другое дело — обманутая жена. Глупая, никчемная, не сумевшая привлечь ни душой, ни телом.