Чудовищное предложение

Просто хотел посмотреть, что за палату ей выделили, и… увидел у кровати на тумбочке игрушечного медведя.

Точнее медведицу.

То, что это та самая девочка Тедди из пары к игрушке, которую я купил Одри, стало понятно сразу. Их объединяла одинаковая ленточка на шее. Хотя… только ли ленточка?

Я снова посмотрел на Монику Зейн. Женщина беззвучно всхлипнула, по ее лицу полились слезы, и я вдруг отчетливо понял, что плачет она, а больно становится мне. Но такого быть не должно! Она ведь мне никто!

– Что с ней? Если ей так плохо, то почему не дадут обезболивающие? – обвинительно спросил я у Томаса."

"– От ее боли нет лекарств. Мы с Клаусом кое-что скрыли от вас, мистер Харрис. В аварии моя тетушка пострадала не только физически, но и получила сильную травму головы, из-за которой возникла сильнейшая амнезия. Моника не помнит последние тридцать лет своей жизни. Ее крайние воспоминания о том, как приезжает в дом своих родителей беременная вами, а дальше провал… Понимаете ли, она родила вас не от мистера Зейна… Мы пытались рассказать ей правду, с ней говорили десятки психологов, но она отказывается воспринимать случившееся как реальность. Точнее, эта реальность ее убивает… Потому что в воспоминаниях ей двадцать два и она носит ребенка от любимого человека, а сейчас из зеркала на нее смотрит пожилая леди, которая бросила собственного сына, вышла замуж за того, кого навязали родители, и у которой нет никого.

Ком в моем горле стал невыносимо огромным. Потому как я начинал медленно осознавать всю ситуацию, ужасающую и в то же время рвущую душу на части.

– Томас, вы говорили, что заменили ей сына…

– Она этого не помнит. Для нее я всего лишь незнакомец, представившийся племянником.

– А я тогда буду чем лучше? – не отрывая взгляда от женщины в палате, прошептал я.

– Вы ее сын. Психологи считают, что ваше появление должно благотворно сказаться на здоровье Моники, а ваш возраст и осознание, что прошло уже тридцать лет, должно помочь ей вернуть память. Вот почему я попросил вас в нашу первую встречу быть с ней адекватным.

Я покачал головой и отступил на шаг назад.

– Вы могли нанять актера! – почти прошипел я.

– Это была моя первая мысль. Но обман потом бы вскрылся, да и материнское сердце… Его ведь не обманешь. Вам всего лишь стоит быть с ней приветливым.

И я вновь сделал шаг назад.

Томас просил меня о невозможном. Я приехал сюда за прядью волос, надеялся на короткий разговор с адекватной женщиной, которая осознавала все свои поступки, но вместо этого я видел сломанную девчонку в теле старухи.

И все, к чему вел Томас – просто побыть хорошим сыном, хотя бы поиграть в него.

– Нет, – отрезал я. – На такое я не подписывался. Это слишком.