Чудовищное предложение

А я стоял пораженный и чувствовал себя так, будто выпил несколько бокалов выдержанного виски. Каждый жест и каждое слово Одри трогали до глубины души, задевали оголенные нервы…"

"Пуля меня практически не зацепила, о чем я неустанно повторял, пока гладил невесту по голове, плечам, спине… А про себя думал, что все могло быть иначе. Будь полицейский чуть ближе или дрогни у него рука… Смерть меня никогда не пугала, я боялся только уйти некрасиво, проявив трусость или низость. Но в тот момент, когда услышал выстрел, понял: испугался. Не за себя, а за эту малышку, что теперь прижималась ко мне и умоляла беречь себя. Маленькая моя мисс Тосни. Мы ведь даже не успели пожениться, я не сделал ее своей, не отписал ей этот дом… Столько всего «не», и все могло завершиться фатально.

Она осталась бы совсем одна и снова поверила бы дядюшке, которого так опрометчиво пожалела и простила за все грехи. Что бы он сделал дальше? Продал ее снова, выискивая какого-нибудь идиота, не понимающего ничего в юридических тонкостях, у которого можно было бы легко отнять наследство Одри после свадьбы…

Думая обо всем этом, я зверел и едва не рычал.

Не позволю никому обидеть мою девочку. Никогда. Уже к вечеру в дом должен был приехать новый поверенный, чтобы начать оформлять некоторые формальности, касающиеся прав Одри на мое имущество в случае разного рода неожиданностей…

Неожиданности. Они сыпались на голову как из рога изобилия.

Стоило немного успокоить малышку, как раздался звонок от Томаса Матисона. Он откуда-то узнал о происшествии в квартире моей любовницы и о ранении. Сукин сын делал вид, будто обеспокоен, и спрашивал, не нуждаюсь ли я в помощи.

– Нет!!! – рявкнул, чувствуя лютую злость, которой старательно глушил растерянность. – Никакой помощи от тебя или твоих родственников не нужно. Никогда.

Я отбил вызов и едва не раздавил трубку в своих руках. Та жалобно хрустнула, и Одри вскинула на меня печальный взгляд.

– Все хорошо, – сказал я, натянуто улыбаясь и отведя взгляд к пейзажу за окном. – Прости, если напугал тебя.

– Кто это был? – спросила Одри, приближаясь сзади. – Ты так говорил с ним…

– Один навязчивый тип. – Я чуть сморщил нос. – Никак не отвяжется.

– Он спрашивал о твоей маме? Или предлагал помощь от нее? Так ведь? Только когда слышишь о ней, ты становишься таким…

Ее голос дрогнул, и я повернулся, чтобы увидеть влагу в грустных глазах невесты. Черт, меньше всего хотелось расстраивать ее сильнее, чем уже случилось.

– Знаешь, это очень плохая привычка – всех жалеть, – сказал раздраженно, не зная, как уйти от темы и не вызвать у нее обиды. Я мог говорить с ней о личном. Обо всем. Кроме разве что матери… – Не нужно, малыш. Она не стоит ни слез, ни сожалений, ни тем более прощения.