Чудовище без красавицы

– Дети должны смотреть развивающие программы десять минут в день, – отрезал педагог, – а не всякую дрянь! На телевидении совсем ум потеряли! Создали передачу про постельные дела, залезли, можно сказать, в кровать к гражданам, хорошо хоть поздно показывают! А люди! Такое про себя рассказывать. Вон одна заявила: мой супруг занимается мастурбацией! Стыд и позор, даже не покраснела!

– А, – обрадовалась Лерка, – вы тоже любите передачку «Про это» смотреть! Прикольная штука!

Аким Николаевич совсем пожелтел.

– Я никогда не смотрю подобные мерзопакости…

– Откуда вы тогда знаете, про что там говорят? – хихикнула Парфенова.

Но Акима оказалось не так просто сбить с толку.

– Мои дети, имею в виду и Олега тоже, выросли нормальными людьми, полезными членами общества, они не курят, не пьют, не заводят любовниц…

Я уставилась в тарелку. Между прочим, Олег курит, вот крепкие напитки не употребляет совсем, только пиво, и насчет любовниц правда. Куприн не бегает по бабам. Может, он любит меня, а может, времени нет на шашни… По моему глубокому убеждению, ловеласничают те, у кого слишком много досуга.

– А все потому, – гудел Аким, – что в раннем детстве они видели перед глазами положительный пример отца, а не стыдные передачки с голыми девками.

При этих словах Лерка разинула рот, чтобы достойно ответить старику, но в тот же миг из коридора раздался дикий грохот. Все полетели в прихожую. В Тамариной спальне заливалась нервным лаем Дюшка, не решавшаяся бросить новорожденных.

Взору открылась дивная картина. На полу, сжимая в руках отодранную от стены вешалку, сидел Олег. Муженек с головы до ног извалялся в грязи, плащ, брюки, портфель, даже кепочка были в черно-серых пятнах. Очки съехали у Куприна на кончик носа, шарф отчего-то свисал из кармана, а на ногах у него красовались чужие ботинки. Мой майор не носит белые вельветовые тапочки или, по крайней мере, не делает этого в начале ноября.

На пороге, держась за косяк, стоял Семен, надо признать, он выглядел еще хуже: слой грязи, покрывавший Сеню, оказался толще…

– Вы где были? – оторопело спросила Томуська. Сеня громко икнул, по коридору поплыл сильный запах перегара, и тут только до меня дошло наконец, что парни пьяны в лоскуты.

– Вы где были? – повторила Тома недоуменно. Сеня снова икнул и тихо сполз на порог. Голова его зацепилась за ручку, издатель в изнеможении закрыл глаза и громко захрапел. Олег, сохранивший какие-то рефлексы, сообщил из-под вешалки:

– В экс… в экстрем… в центре…

– В каком? – обозлилась я.