Чудовище без красавицы

 – Значит, ты меня снова толкаешь на аборт? Сама родила, а мне не даешь.

Лена сломала шариковую ручку, которую вертела в руках во время разговора, и довольно зло ответила:

– У тебя, Анна Федоровна, крышу ураганом снесло или сама отъехала? Что за чушь ты несешь? Если твой муж без конца делает тебе детей, то это его дело думать о том, как потом содержать ребенка. Почему мой Павел должен дарить вам квартиру?

– Я в долг прошу, – возразила Аня.

Лена отмахнулась:

– А то я не догадываюсь, что ты никогда их не вернешь! С каких доходов? Нет уж, тысячу я готова пожертвовать, но двадцать пять не могу. Кстати, я сама родила школьницей, а у Павла в кармане гуляла вошь на аркане, но об аборте мы даже и не думали, просто хотели ребенка. Ты же пять раз на стол ложилась, что-то я сомневаюсь, что о малыше мечтаешь. Если хотят наследника, то ничего не помешает.

Аня вскочила:

– А ты меня не поучай! Ишь нашлась самая умная! Жадничаешь просто, сидишь на мешке с деньгами… Значит, не дашь?

– Нет, – отрезала Лена. – Все, незачем больше на эту тему разговаривать!

Аня вспыхнула и кинулась к двери. Лена не стала останавливать бывшую одноклассницу. Больше они не встречались.

– Вот какая жадобина, – возмущалась Аня, – не захотела помочь!

Я молча смотрела на бабу. Парфенова номер два. Поставила лучшую подругу в идиотское положение, а потом на нее же и обиделась.

– С кем Лена еще дружила?

Аня хмыкнула:

– Ну, дружила! Громко сказано. Она как Никитку родила, только им и занималась. Бывали у нее, правда, Катька Виноградова и Машка Говорова. Они в одной группе учились. Но сама я к Ленке два года носа не казала, а она мне и не звонила, вот что деньги с людьми делают, разом калечат, почище трамвая.

Внезапно она залилась слезами."

"– Телефоны Виноградовой и Говоровой у вас есть? – спросила я. Что-то в Лениной книжке не нашлось этих фамилий…

– Откуда? – всхлипнула Аня. – Я их только у Ленки встречала.

– В каком институте она училась?

– Московский областной архитектурно-художественный, – выдавила Аня. – На улице Комолова. Я там же училась, только Ленка – на отделении живописи, а меня не приняли, пришлось поступать на народные ремесла, в разных корпусах занимались.

И она вновь горько заплакала, то ли из жалости к себе, то ли из зависти к заклятой подруге.

Понимая, что говорить больше не о чем, я встала и пошла к двери.

– Погодите, – остановила меня Аня и ткнула пальцем в фигурку, – она правда просила передать ее мне?

Секунду я смотрела на оплывшую девицу, потом отчего-то ощутила острый укол жалости и ответила:

– Да, мне кажется, она любила вас.

Аня опустила голову на липкую клеенку и завыла, словно наемная кликуша. Я пошла на выход, спотыкаясь о тазы, велосипеды и поломанную мебель, выставленную жильцами в коридор.

В институт я явилась к двум.