Чудовище без красавицы

 – У меня есть гинеколог знакомый, все шито-крыто провернем. Хотите, я с девочкой поговорю, объясню, что беременность в столь юном возрасте наносит вред организму матери и ребенка…

– Уже семь месяцев, – тихо вымолвила соседка.

– Да вы что, – ахнула Мартина, – как же так!

– Не заметила, – каялась Марья Михайловна, – вижу, потолстела она чуть, так решила, что слишком много сладкого ест. Голые мы дома не ходим… Чуть не скончалась, когда узнала.

– Ну дела, – качала головой врач, – а кто отец?

– Ужас, – вздохнула Марья Михайловна, – просто катастрофа. Жутко неотесанный парень, грубый, ничего не читал в своей жизни, кроме программы телевидения, родители – алкоголики… И как только он в художественную школу попал! Одним словом, могло быть хуже, да некуда. И он будет жить тут!

– Ну его в армию возьмут небось, а Леночка за два года передумает.

Марья Михайловна покачала головой:

– Во-первых, ребенок все равно родится, помешать этому событию уже нельзя, а потом…

Она замолчала.

– Не пускайте их к себе жить, – возмутилась Мартина, – представляете, что начнется? Парень этот, возможно, тоже пить затеет… Хотя в армию возьмут.

– Да никуда его не заберут! – в сердцах воскликнула соседка. – Другие жуткие деньги платят, чтобы избавиться от службы, в институты рвутся, абы куда, лишь бы с военной кафедрой, а этому повезло!

– В чем?

– Мать-алкоголичка, – пожала плечами Марья Михайловна, – вот и родила урода, пальцев у него нет на левой ступне, признали негодным…

– Что же Леночка в нем нашла?

– Не знаю…

– Все равно к себе не пускайте, – советовала Мартина, – раз такие взрослые, пусть у алкоголички поживут, может, тогда Лена поймет…

– Понимаешь, – вздохнула Марья Михайловна, – я не могу с ней конфликтовать.

– Почему?

– Так квартира ее.

– Но вы же здесь всю жизнь живете? – изумилась Мартина.

– Нет, – покачала головой Марья Михайловна, – ты, Тиночка, в этом доме с рождения, ну-ка вспомни, когда ты меня первый раз увидела, ну?

Мартина задумалась:

– Вы шли с Людмилой, у нее был огромный живот, она меня увидела и говорит: «Знакомься, Тинуша, это моя сестра, старшая…»

– Вот-вот, – сказала Марья Михайловна, – у нас мать одна, а отцы разные, но мы все равно дружили, поэтому, когда Мила забеременела, я к ним с мамой переехала, чтобы помочь. Думала, ненадолго, а вот как вышло! Милочка умерла, а я с Леной осталась, опекунство оформила, только прописаться мне не разрешили.

– Почему?

– В семидесятые годы, – пояснила художница, – людям не разрешали прописываться на площадь к тем, кого они опекают, чтобы не было махинаций с квартирами. А жилищные условия у нас с Людмилой, мягко говоря, оказались разными.