Чудовище без красавицы

Доктор что-то писал в толстой пухлой тетради.

– Вы его мать?

– Нет, учительница.

– Странно, однако, – протянул врач.

– Что?

– Ребенок в таком состоянии, а родственников нет.

– Его мать убили, а у бабушки инфаркт!

– Да? – недоверчиво протянул мужчина. – Кто же тогда каждый день сюда названивает? Вот странно. Вроде трезвонят, волнуются, а в больницу ни ногой.

– Извините, это я вас беспокоила, думала, раз он без сознания, то присутствовать не надо…

– Да ваш голос я узнал, – отмахнулся парень, – нет, еще одна звонит, пожилая…

– Марья Михайловна! – обрадовалась я. – Это его бабушка! Пожалуйста, очень вас прошу, узнайте у нее, в какой больнице она лежит, и обязательно скажите, что Никита видел нападавшего, это очень важно! Пусть сообщит в милицию.

– Хорошо, – коротко бросил собеседник, – вас-то как величать?

– Виола.

Врач усмехнулся:

– Ну а я Дима, Дмитрий Мельников.

– Никита выздоровеет?

– Надеюсь, хотя в случае черепно-мозговых травм делать прогнозы трудно."

"– Чем его так?

– Пулей, – пояснил Дима, – одну в грудь всадили, другую в голову, контрольный выстрел. Только повезло парнишке, жив остался. Редкий случай. Пакетики не забудьте.

– Какие?

– А с фруктами.

Я посмотрела на бананы, киви, виноград и манго.

– У вас ведь, наверное, лежат дети, к которым не приходят?

– В двенадцатой, Витя Назаров из детдома.

– Отдайте ему.

– Сами отнесите.

Я оттащила в двенадцатую палату лакомства, вручила их худенькому, просто прозрачному мальчику, тихо перелистывающему книжку, и поехала домой.

У выхода из метро стоит большой стеклянный павильон, украшенный отчего-то зеленым крестом. Никто не может мне объяснить, почему крест именно зеленый? По мне, так он должен быть красным. Москвичи издавна привыкли: красный крест – врачи для людей, синий – для животных. Но зеленый для кого? Для инопланетян, что ли?

Я вошла внутрь и приобрела все лекарства по списку: реопирин, вольтарен, метиндол, диклофенак… Последний, правда, оказался в свечах, но я решила, что без разницы! Важно, чтобы лекарство попало внутрь больного, а уж каким путем это произойдет, не все ли равно. Главное – эффект.

Дома я вывалила коробочки на тумбочку возле кровати Олега и от нечего делать принялась разбирать шкаф. У Куприна есть омерзительная привычка заталкивать вещи на полки, комкая их и сминая. И вообще, он жуткий лентяй. Брюки никогда не вешает, рубашки тоже, просто швыряет их на дно шкафа, туда, где хранятся ботинки, а потом начинает орать: «У меня нет чистых рубашек!»

Все-таки мужчины отвратительные существа, шумные, прожорливые, крикливые, обидчивые, болезненные, неаккуратные… Просто обреченный на вымирание вид, готовый скончаться от голода перед холодильником, забитым под завязку едой.