Красавица для Чудовища (СИ)

По груди и плечам пробежали мурашки, то ли от холода, то ли от внезапного смущения. Заметив это, супруг ухмыльнулся и снова примкнул к моим губам, только теперь еще жестче, терзая и… трахая мой рот, срывая из моих уст бесчисленные стоны. Вбивая свой язык почти до самого горла.

Он лежал на мне, я ощущала своим обнаженным телом его кожу, приятно щекочущую мою. Его руки переместились на мои хрупкие плечи, сдавливая, болезненно сжимая кожу. Внезапно передо мной промелькнули те эпизоды в его кабинете, когда я умирала от страха перед предстоящей близостью с мужем. Тело затряслось по-новой, а глаза увлажнились мгновенно. Что я натворила? Я не послушалась, и в порыве слабости и нежности, позволила ему воспользоваться собой.

— Ты слишком напряжена, — протянул он, погладив меня по щеке. — Расслабься.

Но не получалось. Привстав, мужчина отцепил ремень и опустил молнию, а затем и вовсе избавился от своих брюк. Я отвернулась, бессознательно скрывая свою грудь ладонями. Он почти обнажён, а я жалкая трусиха, которая боится посмотреть на собственного мужа. Послышался смешок, после которого Михаил схватил меня за запястья и притянул к себе.

— Посмотри на меня, Насть, — прошептал он. Он впервые обратился ко мне так ласково. Повиновавшись, я обомлела, разглядев нечто, похожее на улыбку на его устах. — Не бойся.

И я отключилась. Я не поняла, в какой момент времени, Михаил избавил меня от пижамных брюк, и я осталась лежать перед ним в простых, хлопковых трусиках. Почему-то стало ужасно обидно, стоило только вспомнить, как мы обсуждали с Дашей подготовку к моей свадьбе. Ведь я наивно полагала, что предстану в первую брачную ночь перед своим мужем во всей красе: в белых чулках, нежном, кружевном белье. Ароматная, красивая и ухоженная.

Мой муж вернулся к моим губам, одной рукой поглаживая мое тело. Он водил ладонью по моей шее, болезненно твердым, покалывающим, набухшим от его ласк соскам, животу и остановившись у нижнего белья, скользнул ладонью в трусики. Возбуждение моментально улетучилось, и я заерзала в его руках, всхлипывая и громко постанывая в его рот. Михаил припечатал меня к постели своим весом, не позволяя от него отстраниться, а уж тем более разрывать наш поцелуй. Его ладонь юркнула ниже, и коснулась моей промежности, лаская пальцами шелковистые складки. Это так до ужаса стыдно и неправильно. Я заныла в его рот, дергаясь, прося прекратить эту чудовищно-постыдную ласку, но моему мужу было совершенно все равно. Ведь он предупреждал, что не отпустит. Михаил водил пальцами вдоль моей увлажнившейся плоти, задевая клитор, а затем полностью избавил меня от нижнего белья.

— Настя, расслабься, — требовательно повторил он, а затем поцеловал меня в пылающую, от стыда, щеку.