Красавица для Чудовища (СИ)

— Никто сюда не войдет, — зловеще рассмеялась она. — Агата готовит тебе твой любимый пирог, а Даша ненадолго отлучилась в город. Все думают, что ты спишь. И я тоже прилегла отдохнуть от горя, — издав смешок, протянула она. — Ведь мой дорогой муж поехал на встречу с твоим.

— Причем тут твой муж? — жадно хватая ртом воздух, спросила я, когда Алиса убрала свою ладонь с моих губ.

— Какая же ты дура, — усмехнулась она. — У этого ублюдка всегда был плохой вкус на баб.

Улучив момент, когда рассмеявшись, Алиса отвлеклась, я с силой прикусила ее руку, которую она держала у моего рта, и увернувшись и ударив ее ногой, слезла с кровати. Побежала к двери, но та была заперта на ключ.

— Агата, папа! — закричала очень громко. — Помогите!

Алиса схватила меня за волосы и со всей силой ударила лицом об дверь. Голова закружилась и от боли я сползла вниз, но и этого ей оказалось мало. Девушка потащила меня за волосы в угол комнаты и грубо швырнула об стену.

— Причем тут твой муж? — требовательно повторила я. Прикоснулась ладонью к своим покалывающим от боли губам: на пальцах отчетливо блестела алая струйка крови.

Тяжело дыша, я вжалась в угол, страшась приближения моей сумасшедшей, старшей сестры. Боялась потерять сознание, ведь тогда, она могла сотворить со мной что угодно.

— Алиса, я ведь твоя сестра, — жалобно пропищала я, прикрывая руками свой живот.

— Ты мне не сестра, — брезгливо протянула она. — У меня одна сестра, и это — Агата, — добавила Алиса. — А ты — дочка суки, которая украла у нас с сестрой отца.

Но ведь их мать умерла гораздо раньше, чем мой папа женился на моей матери. Я всегда завидовала сестрам белой завистью, потому что в отличии от меня, они хотя бы знали, что такое материнская любовь. Мне же, и одного дня с мамой провести не удалось. Что плохого сделала Алисе моя покойная мама?

— А теперь ты — мерзкое отродье, собираешься украсть у меня Мишу! — всхлипнув, прошептала она.

Ее глаза горели огнем и внезапно мне пришла очевидная догадка — Алиса не в себе. Она всегда была не в себе, но мы закрывали на это глаза, потому что, как говорится, близких не судят. Увернувшись от ее очередного удара, я с трудом привстала. Боль в ногах, в лице, заставила меня поморщиться, но сейчас, это не имело никакого значения. Мне нужно было спасти себя и своего ребёнка от рук сумасшедшей женщины, которую я искренне считала своей сестрой.

— Ты сдохнешь так же, как и сдохла Марина, — Алиса бросила как приговор страшную фразу. — Я тебе обещаю.

— Что? — развернувшись, я схватила с тумбы вазу, ту самую, что разбилась вдребезги в моем сне.

Подошла к сестре: та сделала шаг назад, выставляя перед собой руки. Не знаю, как я выглядела со стороны, но, кажется, от слов ненормальной сестры, у меня самой едва не поехала крыша.