Озёрное чудо

А уродился Баюн несусветным лодырем, от рассвета до заката безжизненно валялся на полу, лениво переползая вслед за лучами солнца, и хозяйка, когда мыла полы, задвигала его шваброй в угол. Мыши на нем пляши «цыганочку» — усом не поведет, не ворохнет лапой… Вот лень-то и подсказала коту: ладно, пусть живет, все равно я останусь в избе верходом, поскольку умнее хозяина с хозяйкой, не говоря уж про Оксану. А начнет шалить… — Баюн покосился на корзину и, прошипев, выпустил когти, — махом усмирю.

На другой день, ближе к ночи, завернул сосед Паша Сёмкин, почитавший себя за матерого охотника. Деревенские мужики соглашались, но прибавляли для верности: охотник, мол, до выпивки. Паша Сёмкин, как и отец его, деревенский печник, Царствие ему Небесное, любил пить вино и покупать детей, а в тайге в последний раз ходил… не помнит когда. С грехом пополам осилив восьмилетку, как и прочие деревенские парни, неохочие до учения, подался в деревенскую «фазанку», откуда вышел механизатором широкого профиля, но, коль привадился к выпивке, на тракторе долго не усидел, и теперь вкалывал истопником в казенной бане.

— Здорово ночевали, — Паша с порога начал приплясывать, охлопывая свою крутую грудь, — Моя-то, Ванька, родила. Да… Праздник у меня нонче. Отметить надо, — Паша азартно потер руки. — Займи трояк до получки… Парня принесла… До-олго я его добывал… Девки чо?! Чужой товар…А вы-то чо с Иркой время теряете?! Одна девка, паря, — не семья… — и зачем-то приска-зал: — Иван родил девчонку, велел тащить пеленку… Не-е, надо вам еще парочку завести. Если чо, дак я, Ванька, могу и подсобить. У меня это ловко получатся. Люблю я это дело… Только кликни…

— Без тебя, Паша, управимся. Родить — дело не хитрое, а вот как вырастить, чтоб путние вышли. Да и нищету плодить не охота…

— Нет, Ванька, ты не прав. Не будь у меня ребятишек, я бы и не знал, почо жить. А так придешь домой, на ребятишек глянешь, — сердце радуется.

Тут Паша приметил щенка.

— У-у-у! Ты гляди, какой пес! — за шкирку цапнул его с пола, повертел и так, и эдак, запихал кургузые пальцы в пасть, глянул под хвост, потрепал загривок, оттянул уши.

Щенок обиженно заскулил, а потом сердито затявкал.

— Ишь ты, от горшка полвершка, а уже и лает.

Оксана перепужалась, что шальной сосед угробит домовушеч-ку, со слезами отняла щенка, да еще и съязвила:

— Вас бы, дядя Паша, так помять, да под хвост заглянуть, по-другому бы запели.

— У-у-у, ты погляди, Ваня, какая у тебя дочь язычная.

— Да уж за словом в карман не полезет. Но это дома, а в школе тише травы, ниже воды…

— А породистый, паря, шшенок, поро-ородистый, — степенно протянул Паша, присев к столу и закурив, — ишь, лапы каки здоровенны. На зверя, однако, пойдет, — хошь на копытного, хошь на медведя.