Чудо купальской ночи

Папки веером разлетелись вокруг, и под шелест падающих листков из историй болезней перепуганная Дуняша подняла глаза, увидела и поняла, что налетела на знаменитого Ставрова, о котором ей в восторженных тонах рассказывают вот уже третий день все женщины коллектива и которого ее начальница показывала один раз ей в окно, когда легендарный доктор шел через улицу в другой корпус.

От расстройства и ужаса у Дуни начали наворачиваться на глаза слезы, она совершенно растерялась и поняла, что сейчас окончательно опозорится, расплакавшись, и тогда уж совсем все пропало.

– Ну-ну, – пожурил великий хирург. – А плакать-то зачем?

И вдруг шагнул к ней, подхватил сильными руками под мышки, приподнял, вынес в сторонку от разлетевшихся по полу бумаг и поставил на ноги. И, улыбаясь иронично и совершенно беззастенчиво рассматривая ее, неожиданно крикнул:

– Теть Галь!!

– Ау! – отозвался кто-то из-за угла. – Здеся я, Захарыч.

– Иди, помоги тут девушке, – позвал он и пожелал Дуняше, смотрящей на него потрясенным взглядом: – Вы так не расстраивайтесь, девушка, не крушение же поезда.

И ушел по коридору, насвистывая какую-то веселую мелодию. К обеду про это столкновение уже судачила вся больница – от санитарок и пациентов до главврача. Дуня не знала, куда деваться от взглядов, шепотков и улыбочек, тушевалась ужасно.

А через два дня в столовой, на глазах у всех, он подсел к ней за столик во время обеда. И, расставляя тарелки и стакан с компотом, посоветовал веселым голосом:

– Да вы ешьте, Дуня, а то все остынет!

– Спасибо, – ответила она не в лад, невпопад, тут же покраснела и стушевалась страшно и только сейчас заметила, что держит в руке позабытую ложку с супом.

И вдруг разозлилась отчего-то, опустила резковато ложку в тарелку, так что блюмкнуло супом, но не разлилось, и выговорила великому доктору Ставрову:

– Вы меня ужасно смущаете! – наклонилась поближе к нему через стол и сбавила голос потише, чтобы слышал только он: – Зачем вы сели ко мне за столик? Полно ведь свободных мест, а вы и вовсе с коллегами обедать пришли. Они вон как на нас смотрят. И что теперь все подумают?

– Все подумают, что мне нравится милая, молоденькая докторица и я с ней заигрываю, – улыбался великий Ставров.

– И об этом будет судачить вся больница! – возмущенно ахнула она.

– Обязательно, – подтвердил он, продолжая довольно улыбаться, и вдруг неожиданно спросил: – Дунечка, а вы умеете готовить фасолевый суп?

– Что? – растерялась девушка.

– Настоящий фасолевый суп умеете готовить? – повторил он вопрос.

Она посмотрела на него, понаблюдала молча, как он, пребывая в замечательном расположении духа, принялся есть, поглядывая на нее с задорной улыбкой, и кивнула.

– Да, – еще разок кивнула она. – Умею.