Чудо-чадо и чудовище

Вот, слышишь, Дима, ты – папа! И ты нам очень–очень нужен!

Веду пальцами по лицу любимого. Приглаживаю густые черные брови, любуюсь длинными темно–коричневыми ресницами. Они не дрожат, лежат веером. И губы, эти чувственные полные губы, которые одним касанием выбивают у меня почву из–под ног, сейчас на мужественном красивом лице без намека на улыбку. Неужели тебе ничего не снится, хороший мой?

– Знаешь, Дим, я все время думаю… как хорошо, что ты приехал на обед в то кафе, а мы с Маришкой внепланово решили поесть мороженое. Мы ведь могли не встретиться… и у моей дочки не появился бы такой замечательный отец... Я тебя сильно–сильно люблю, Дмитрий Кудрявцев!

Ложусь головой ему на грудь, прикрываю глаза, задерживая насколько возможно слезинки ресницами.

– Леночка, – кто–то трогает меня за плечо.

Подскакиваю.

– Любовь Михайловна, – осматриваюсь, смахиваю мокроту со щеки. – А я тут…

Не слышала, когда она вошла. Улыбаюсь смущенно. На женщине лица нет, тоже плакала. Обнимаемся с ней, украдкой друг от друга стираем слезы.

– Ты иди домой, Леночка, я посижу с сыном. Врач разрешил остаться.

– А… нет… не могу… я останусь с Димой... А вы заберите себе Марину, если можете.

Она смотрит внимательно мне в глаза. Мудрая женщина, все–все понимает.

– Хорошо, заберу, не переживай.

Мы выходим вместе в коридор. Родственники все еще здесь. Олег в обнимку с женой, девочки наши. Обступили нас с Любовью Михайловной.

– Мама, как папа? Спит? – кнопка теребит меня за руку. Присаживаюсь перед ней на корточки.

– Папа спит. Дядя врач сказал, завтра проснется. Мариш, поедешь к бабе Любе в гости с ночевой? А я с папой здесь останусь для поддержки.

– Хорошо, – по–взрослому серьезно кивает. – Только ты его крепко–крепко держи.

– Обязательно, солнышко!

– И поцелуй его! Как в книжке про Аленький цветочек, помнишь? Поцелуешь и он сразу  проснется!

– Помню, родная. Обязательно поцелую!

Буду целовать до тех пор, пока не проснется!

Обнимаемся с малышкой, прижимаюсь губами к щеке дочери, потом выпрямляюсь.

– Олег Дмитриевич…

– Лен, ну какой Дмитриевич, мы же не на работе, – морщится мужчина, – просто Олег. И на ты.

– Ладно, – улыбаюсь. Так непривычно перестраиваться с шефа на брата любимого, – договорились. У Димы в машине сумка с вещами Марины осталась, забери, пожалуйста.

– Без проблем.

– Вы… ты знаешь, что произошло?

– Да глупо так вышло… – потирает шею Олег. – Димка дом нашел, поехал смотреть. Хотел сначала сам, а потом с тобой. Сюрприз, в общем. Говорит, под крышей осы жужжали, побоялся, что малышку покусают. Он стремянку поставил, полез смотреть как далеко гнездо. Нога больная подвела, оступился… Хорошо, телефон в кармане был, мне позвонил…

– О боже! – зажимаю рот рукой.