Чудо-чадо и чудовище

– Ле–на! Какому ребенку? Сказать можно что угодно, справку липовую сунуть тоже. Я ей не верю. Слышишь, не верю! Не первый день ее знаю, а ты увидела ее второй раз в жизни и…"

"– А если все правда? – перебивает. – Ты же не сможешь, Дим! Будешь смотреть в глаза моей дочери, а думать о своем малыше. Это пока его не видно, а потом он родится, маленький, беззащитный. Твой… Я не хочу… Я не смогу делить тебя с кем–то…

А глаза – озера бездонные и рычать на них совсем не хочется, потому набираю воздуха в легкие и уже спокойно:

– Поэтому сбежала? – зажимаю переносицу пальцами, устало прикрываю глаза. – Не стала бороться за свое чудовище?

– Дима, нет! – взмахивает ресницами. – Я не сбежала! Я не хотела, чтобы ты выбирал! – и тихо добавила: – Я тебя отпустила...

– Я тебя не отпустил! – все–таки рявкаю.

И обнимаю Лену. Крепко–крепко. Не брыкается, не отталкивает, но и не обнимает в ответ.

Касаюсь губами нежную кожу виска:

– Почему ты все решила за нас, родная моя? Я ТЕБЯ люблю, и Марину. ВЫ – моя семья. – Голос дергается, местами срывается на шепот, но говорю душой, искренне. – Другой нет и не будет. А там… там нет ничего. Пусто вот здесь, – прикладываю ее ладонь к своей груди. Гладит. – Я же ВАШЕ чудовище. Я умру без вас.

– Нет, – закрывает ладошкой мне рот, в глазах ужас, – не говори так, не зови смерть! Я люблю тебя! И ты прав, ты НАШЕ чудовище!

Дыша друг другом, стоим прижавшись тесно–тесно. Даю ей минуту времени понять и принять, что дальше – только вместе. При любых раскладах.

– Лена, я знаю, будет трудно. Если подтвердится беременность и отцовство, я буду помогать ребенку, но для его матери чувств у меня нет.

Смотрит на меня в упор, в глазах правду ищет. Она там! Видишь?

Ладошкой ведет по щеке.

Перехватываю ее руку своей, целую подрагивающие пальчики.

– Что это? Ты ударил Веню? – любимая с беспокойством на лице рассматривает разбитую кисть.

– А? Нет, это я код у двери выпытывал.

– Глупый, – тихо смеется. Тянется к шкафчику, ищет перекись и ватным диском промакивает раны.

Щиплет.

– Лена... ты мне веришь?

– Верю, – сердцем.

Отстраняюсь, в глаза синие–синие заглядываю.

– Готова ли ты, моя Елена Прекрасная, пойти со мной через все трудности и препятствия?

Сияет лучезарной улыбкой! Обвивает руками мою шею, встает на носочки и говорит в самое ухо шепотом, словно кто–то может подслушать нас:

– Дима! Я с тобой и за тобой хоть на край света пойду!

Пружина во мне лопается.

– Ну вот, – посмеиваюсь с облегчением, целую коротко в губы, – а то ""отпустила, отпустила"".

– Прости…, – кожей на шее чувствую, как улыбается, – я испугалась…

– На первый раз прощаю. Но больших никаких побегов! А вообще, – замечаю ворчливо, – могла бы и меня с собой прихватить, думаешь, мне хотелось там оставаться? Я, может, поболее тебя испугался.