Чудо-чадо и чудовище

Только когда начинает щекотать подбородок, замечаю, что плачу. Соленые слезы застилают глаза, катятся по щекам. И хорошо, что темно. Фонарь у подъезда светит строго на дверь, а до лавочки свет не достает.

Где–то гуляет молодежь, слышится смех, выкрики, и только вокруг нас тишина.

Втайне надеюсь, что Дима сейчас примчится сюда. Сгребет нас с дочкой в охапку, не обращая внимание на сопротивление с моей стороны. Прижмет к себе крепко–крепко и скажет, что Юля не от него беременна, а  к нему пришла просто похвастаться своим положением.

Бред. Не ради хвастовства она искала его и обрывала телефоны…

Я сижу, Маришка тихо сопит, а Димы нет.

Он с НЕЙ. Что он сейчас делает? Ошеломлен, не верит, отрицает? Или носит ее на руках, целует в животик, говорит ласковые слова? Он же ее любил! У них несколько лет общего прошлого, чувства не остыли...

Запрещаю себе думать об этом. Запрещаю!

Нужно просто переболеть этим, принять, отпустить. Начать все сначала. Без Димы. Без моего любимого чудовища. Только дочери как–нибудь надо объяснить, почему Дим Димыч больше не появится в нашей жизни...

Легко сказать, сложно сделать. Сердце ноет. И предательское чувство неправильности волной накрывает меня с ног до головы. Я все правильно сделала! Но это убеждение уже не такое крепкое, как было изначально. Все больше оно поддается сомнению и прессингу совести. Я дура, что сбежала? Нет-нет, я не заставила Диму выбирать между нами с Мариной и родным ребенком!

Дура!

Вытираю  слезы, несколько раз глубоко дышу, прежде чем решаюсь пойти домой. Медленно поднимаюсь по ступенькам, достаю ключи, открываю тихо–тихо, чтобы не разбудить дочь…

– Леночка, – слышу знакомый баритон сзади.

Оборачиваюсь. Вениамин. С сияющей улыбкой, при параде, с цветами, бутылкой вина и розовой коробкой с игрушками.

– Веня? – шепчу ошеломленно. – Ты что здесь делаешь?

– Я тебе звонил, – вполголоса, – у тебя телефон отключен, а мы договаривались на ресторан. Давай помогу.

Распахивает шире дверь, пропуская меня с дочкой вперед.

– Включи свет, пожалуйста, – прошу."

"Не спящая дочка на руках не пустила бы Веню в дом, а так вынуждена пригласить.

Он щелкает выключателем, коридор освещается двумя бра.

Прохожу сразу в спальню, кладу малышку на свою кровать, укрываю одеялом. Включаю ночник.

К Вениамину выходить не хочется. Мне бы побыть в одиночестве, поплакать, пожалеть себя, поругать за глупость и трусость, найти оправдание...

Но вместо этого я иду на кухню, где во всю суетится поздний гость. Цветы уже стоят на столе в вазе. Веня открывает один за другим шкафчики, находит и достает два бокала для вина, ставит их на стол.

Я стою в проходе, сложив руки на груди. Мне не нравится, как хозяйничает этот мужчина на моей кухне.