Чудо Бригиты. Милый, не спеши! Ночью, в дождь...

Потому что он приходил уже не только за деньгами – он приходил, чтобы насладиться своей властью над вами. Этот нравственный урод, обнажающий свои гнойные язвы, ухмыляясь, спрашивает: ну что, нравится? А вы боитесь ответить: нет, не нравится!

Он торжествовал. Не только над вами, профессор. Над всем чистым в вашем лице. Над всеми, кто добросовестно трудится, над всеми, кто не оценил ум его превосходительства, и над теми, кто не позволяет ему залезть в корыто всеми четырьмя.

С какой злобой он думает о ваших страхах! Валяясь целыми днями и глядя в потолок, он думает над тем, как использовать ваши страхи. Нет, это совсем не так–то просто – Грунский ведь боится потерять вас, вы его основной капитал, и на проценты с него он должен прожить до самой смерти. Он заставил противника кормить себя – вы всегда были противниками: что хорошо для одного, то вызывает отвращение у другого. Интеллигент! Для него это слово всегда было ругательством. Он вас уничтожил бы за одно то, что вы интеллигент, если бы смог отказаться от того, что вы давали. И разве он медленно не уничтожал вас? Не спеша. Садистски. Как отрывают лапку за лапкой у бедняги паука или стрекозы».

Звонит телефон.

– На сей раз, наверно, звонят мне, – я встаю.

– Пожалуйста, пожалуйста. Возьмите трубку. – Вижу, что профессору становится трудно владеть собой, его трясет. Разве из–за меня он снова не переживает случившееся? Ведь он знает, что я сейчас скажу. Наверно, у него сейчас снова все мелькает перед глазами: капли дождя на лобовом стекле, мокрый асфальт, силуэты парней в разноцветных куртках и детское лицо с мутными глазами и жиденькими усиками возле самой фары автомашины.

– Вы слушаете? – спрашивает девичий голос из вычислительного центра. – Двадцать девятого апреля на двадцать втором километре шоссе ни одной аварии не зафиксировано. Я вас огорчила?

– Почему огорчила? Я просто несколько ошеломлен…

– Я действительно не хотела огорчать вас, – в голосе слышится что–то вроде насмешки. – Ивар мне рассказывал о вас, и я, кроме того, у вас в долгу за несколько свиданий.

– А тридцатого апреля? Может быть, зарегистрирована позднее?

– Нет ни одного фиксированного случая за весь год. Был только какой–то звонок на центральный пульт, что «Волга» в Лиелциемсе наехала на юношу, но так как об этом нет ни протокола автоинспекции, ни заявления пострадавшего, дела не завели. Если хотите иметь полный текст сообщения, то завтра можете в архиве прослушать магнитофонную запись за двадцать девятое апреля.

– Спасибо, ваша информация была исчерпывающей.

– Стараемся, как умеем. – Девушка звонко смеется.