Чудесный сад жены-попаданки

— Доброе утро, лорд Каннингем. — Я долго решала, как стану к нему обращаться, и остановилась на том, что правильнее всего будет подчёркивать дистанцию. — Не понимаю, о чём вы.

Собеседник нахмурился Юпитером-громовержцем.

— Не притворяйтесь. О щеколде на двери вашей спальне. И кстати, я отменил это идиотское распоряжение.

Полностью предсказуемо.

— Что же… — Мне самой понравилась толика беспечности, проскользнувшая в моём голосе. — Значит, буду каждый вечер двигать тумбочки. Или, — я вежливо приподняла брови, — вы прикажете прибить их к полу?

Если бы взгляд был материален, меня бы пригвоздило к стене, как бабочку булавкой. Однако тон у Каннингема был идеально ровным.

— Хочу вам напомнить, что вы моя жена.

— И поэтому вы готовы взять своё даже силой?

Ох, как трудно было не опустить глаза! И всё-таки я выдержала.

— Для юной леди вы чересчур дерзки, — наконец процедил Каннингем.

Я слегка повела плечами.

— Вам следовало лучше узнать, кого берёте в жёны.

— Я и узнавал, — проронил собеседник. — Все, с кем я общался, в голос утверждали, что леди Мэриан — благовоспитаннейшая из девиц.

«И поэтому ты без раздумий простил будущему тестю карточный долг в пять сотен золотых, взамен попросив всего лишь руку его младшей дочери», — мысленно оскалилась я. Сколько бы раз мне ни вспоминалась предыстория замужества Мэриан, бомбило от неё как в первый.

Вслух, однако, я говорить ничего не стала: следовало сбавить обороты. Вряд ли меня обвинили бы в самозванстве, но создавать себе лишние проблемы было глупо. Так что я просто стояла, словно высеченная из мрамора статуя, и смотрела собеседнику в лицо, ожидая его решения.

И чем дольше длилась пауза, тем мрачнее становился Каннингем.

— Никаких щеколд или тумбочек, — наконец уронил он. — Я даю слово чести, что не прикоснусь к вам без вашего разрешения. Это вас устроит?

У меня в груди неровно дёрнулось сердце: неужели расчёт на мужскую гордость оправдался? Но я тут же прикрикнула на себя: не расслабляйся! — и с достоинством кивнула:

— Вполне.

Ещё несколько секунд Каннингем пристально меня изучал, после чего безэмоционально заметил:

— Что же, пусть будет так. А теперь, — он сделал приглашающий жест, — идёмте завтракать. Стол должен быть давно накрыт.

Сказать по правде, я бы предпочла куда-нибудь сбежать, чтобы без посторонних глаз выдохнуть и немного прийти в себя после пережитого дичайшего напряжения. Однако выбора у меня не было.

— Хорошо, — в тон собеседнику ответила я.

И, из принципа дождавшись, когда передо мной откроют дверь, выплыла в коридор.

***

Бэрридона я нашла в парадной столовой, где он стоял перед буфетом и методично начищал столовое серебро.