Чудесный сад жены-попаданки

— Всего бокал! — сдавленно простонала я в подушку, и тут память о вчерашнем вечере вернулась полностью.

Я подскочила на кровати, словно она вдруг превратилась в лист раскалённого металла.

Каннингем! Где эта тварь? Что он со мной сделал? Убью!

От резкого движения желудок взбрыкнул, а в голове будто взорвалась петарда, но, к счастью, меня не вывернуло.

«Мразь!»

— Мерзавец! — вырвалось у меня сиплое.

Побуждаемая больше силой воли, чем тела, я кое-как сползла с кровати и выпрямилась, придерживаясь за столбик. Даже от мягкого утреннего света неприятно резало глаза, а в правый висок будто вбивали дюбель, однако благодаря злости я могла соображать уже достаточно связно.

Итак, на мне не было и намёка на одежду, более того, вещи лежали рядом с кроватью неопрятной грудой. Стиснув зубы, я стянула на пол одеяло и нахмурилась.

Мэриан определённо была девушкой, а значит, если Каннингем пошёл в творимой им мерзости до конца, без следов на простыни обойтись не получилось бы. Однако ткань осталась такой же белой, как вчера и позавчера. Значило ли это, что у высокородного лорда в последний момент проснулась совесть? (Тут я скривилась от абсолютной нелепости такого предположения). А если нет, почему он остановился? Какую тогда цель преследовал, подсыпая мне дрянь в вино?

Хотя пофиг."

"Я сжала столбик кровати, представляя себе шею ублюдка, за которого Мэриан имела несчастье выйти замуж.

Он сегодня же вылетит из Колдшира, как гордая птица ёж, и храни его все высшие силы ещё хоть раз попасться мне на глаза. Возьму у Райли пистолет и пристрелю. Зря, что ли, в своё время рассказывала инспектору Трейси про закопанный в саду труп?

Я резко выдохнула и заставила себя ослабить хватку. Крутой план, но сначала нужно одеться, вызвать Лили и велеть, во-первых, принести мятной воды (во рту по-прежнему было на редкость мерзко), а во-вторых, приготовить ванну. Неважно, что я ничего толком не помнила о прошедшей ночи, а Каннингем, похоже, так и не совершил насилие. Мне хотелось смыть с кожи даже воображаемые ощущения его прикосновений.

С этой мыслью я, стараясь больше не делать совсем уж резких движений, подняла лежавшую поверх прочей одежды нижнюю сорочку и натянула её. Затем надела капот и, крепко перевязав его поясом, позвонила в колокольчик.

Не знаю, что подумала обо всём Лили и что вообще было известно слугам, но сейчас, если честно, и выяснять это не хотелось.

— Мятной воды, — велела я вошедшей горничной.

А пока та бегала на кухню, как следует умылась и решила всё-таки надеть платье. Вдруг ко мне вздумает заявиться Каннингем? На такой случай лучше быть застёгнутой на все пуговицы.

Однако от вчерашнего синего (и, между прочим, прежде любимого) платья меня откровенно воротило.