Нечто чудесное

Попытавшись проглотить ком в горле, Джордан сел на стул рядом с кроватью и всмотрелся в любимое лицо, стараясь запомнить каждую черту. «У нее такая гладкая кожа, – с болью подумал он, – невероятно длинные ресницы, словно темные веера на щеках… Она не дышит!» – Нет, не умирай! – хрипло выкрикнул он и схватил вялую руку, стараясь нащупать пульс. – Не умирай! Почувствовав слабые, почти неразличимые нитевидные удары, Джордан облегченно вздохнул и неожиданно понял, что не может больше молчать. – Не покидай меня, Алекс, – умолял он, прижимая ее к себе. – Господи, только не покидай меня! Я еще так много тебе не сказал, столько мест не смог показать! Но если ты уйдешь… Алекс, пожалуйста, дорогая, не уходи.

– Послушай меня, – продолжал Джордан, почему-то твердо убежденный, что она останется жить, если поймет, как много значит для него. – Послушай, какова была моя жизнь, пока ты не ворвалась в нее. в этих своих ржавых доспехах. Моя жизнь казалась пустой и никчемной. А потом у меня появилась ты, и теперь я испытываю чувства, в существование которых не верил, и вижу то, чего никогда не видел раньше. Ты не можешь себе представить такого, дорогая, но это правда, и я сейчас докажу тебе.

– Цветы на лугу голубые, – пробормотал он дрожащим от непролитых слез голосом. – А у реки – белые. А по арке в саду вьются красные розы.

Подняв руку Александры, он потерся о нее щекой.

– И я заметил не только это. Полянка у беседки, там, где стоит плита с моим именем… в точности похожа на ту, где мы когда-то фехтовали прутиками. И, дорогая, мне необходимо сказать еще кое-что. Я люблю тебя, Александра.

Слезы все-таки хлынули из глаз, не давая говорить.

– Я люблю тебя, – измученным шепотом выдохнул он, – и если ты умрешь, никогда этого не узнаешь.

Гнев и отчаяние вытеснили тоску, и Джордан, сжав ее руки, перешел от молений к угрозам:

– Александра, не смей покидать меня! Иначе я вышвырну Пенроуза на улицу на следующий же день, клянусь! И без рекомендаций! И без жалованья тоже, ты слышишь? А Филберт последует за ним! Я снова сделаю Элизабет Грейнджфилд своей любовницей, мало того, отдам ей твое обручальное кольцо! Она всю жизнь мечтала быть герцогиней Хоторн…

Минуты превращались в часы, однако Джордан не умолкал, переходя от просьб к ругательствам, и, когда надежда стала угасать, унизился до лести:

– Подумай о моей бессмертной душе, дорогая. Она черна, как адская смола, и без тебя я ни за что не исправлюсь и постепенно вернусь к старым привычкам, и дьявол придет за мной в конце жизни."

"Он выжидал, прислушиваясь, наблюдая, стискивая холодную руку жены, словно пытаясь влить в нее свою силу, и внезапно решимость и надежда, побуждавшие его неустанно говорить с Алекс, развеялись в прах. Удушливое отчаяние сжало сердце Джордана.