Нечто чудесное

"

"– И я не потерплю никаких беспочвенных обвинений адрес моей жены.

Фокс снова поклонился и вышел. Но едва двери кабинета затворились за ним, полнейшая уверенность в собственной правоте медленно покинула Джордана. Сунув руки в карманы, он прислонился головой к спинке стула и прикрыл глаза, безуспешно пытаясь выкинуть из памяти слова сыщика, сотнями назойливых молоточков стучавшие в мозгу:

«Ни на чем не основанное решение лорда Таунсенда делает его главным подозреваемым… Ваша жена и лорд Таунсенд отправились на прогулку… Серьезный разговор… они обнимались и целовались… Я нахожу их действия подозрительными…» Безмолвный протестующий вопль заглушил слова сыщика. Джордан дернулся и тряхнул головой. Это чистое безумие. Достаточно тяжело смириться с тем, что Тони, которого он любил как брата, вероятно, замышляет его убить. Но Джордан ни на секунду не позволит себе посчитать, будто Алекс тоже предает его. Эта искренняя, полная жизни чаровница, которая сегодня поддразнивала его, шутила и судорожно прижимала к себе, когда он любил ее… там… на берегу… просто не может, не может желать Тони. Сама мысль была безумной! Непристойной! Он отказывался верить этому.

Потому что не вынесет, если это окажется правдой. Джордан тяжело, прерывисто вздохнул. Приходилось признать: Александра похитила его сердце с той минуты, когда впервые ворвалась в его жизнь. Еще девочкой она сумела завоевать его восхищение и очаровать. Но, став женщиной, манила, дарила наслаждение, бесила, завлекала и интриговала. И что бы ни делала, ее улыбка согревала душу, прикосновение зажигало огонь в крови, а мелодичный смех прогонял тоску и боль.

Даже сейчас, мучимый ревностью и снедаемый сомнениями, Джордан улыбнулся, вспомнив, какой она была сегодня утром – юбки подоткнуты, длинные голые ноги едва не касаются воды, солнце играет в волосах.

В бальном туалете она была элегантна и безмятежна, как богиня, в постели – соблазнительна и неукротима, словно волшебница из неведомой страны, но, даже сидя под деревом на одеяле, все-таки неизменно выглядела истинной герцогиней.

«Герцогиня-босоножка. Моя герцогиня-босоножка», – ревниво поправился Джордан. Она принадлежит ему перед Богом и людьми.

Джордан снова взял перо и постарался погрузиться в работу и выбросить из головы все лишнее. Но впервые в жизни не сумел этого сделать. Как забыть, что Александра не призналась, где была вчера?

Глава 27

Солнечные лучи вливались сквозь единственное узкое окно аскетически обставленной комнатки, где когда-то Джордан из-под палки усваивал уроки.