Нечто чудесное

Александра, не имевшая ни малейшего представления о том, что Родди едва ли не первый в списке претендентов на титул, медленно покачала головой.

– Я знала, что вы родня Таунсендов, но… думала, что очень дальний, четвероюродный или пятиюродный брат. – Совершенно верно. Но если не считать отцов Джордана и Тони, почти все остальные Таунсенды обладают печальной особенностью производить на свет дочерей, да и тех не очень часто. Мужчины нашей семьи, как правило, умирают молодыми. И… и плодовитостью мы тоже не славимся, – добавил он, намеренно стараясь шокировать ее, – правда, не потому, что плохо стараемся."

"– Боюсь, слишком часты браки между родственниками, – заметила Александра, стараясь не показать, как смутил ее откровенный намек Родди на супружеские отношения. – Взять для примера хотя бы колли! Общество нуждается в притоке свежей крови, иначе вскоре все начнут чесать за ушами и катастрофически лысеть.

Родди, запрокинув голову, громко расхохотался.

– Непочтительная девчонка! – широко улыбнулся он. – Научились делать равнодушное лицо, даже если выслушали что-то крайне неприличное, но меня не обманешь!

Продолжайте практиковаться! Однако к делу. Скаль ко вы хотите поставить?

Александра прикусила губу, боясь жадностью оскорбить госпожу Фортуну, которая наконец-то смилостивилась ней.

– Две тысячи фунтов, – начала было она, но тут же осеклась, заслышав громкий многозначительный кашель Филберта, все это время простоявшего за стулом Родди.

Александра, словно заискрившись весельем, взглянула на лакея, потом на Родди и поспешно поправилась:

– Две тысячи семнадцать фунтов…

– Гм, – снова кашлянул Филберт. – Гм.

– Две тысячи, – послушно исправилась Александра, – семнадцать фунтов и два шиллинга.

Родди, которого никто не мог бы посчитать глупцом, медленно обернулся и оценивающе осмотрел лакея, который, как он успел узнать от Александры, был рядом с ней с самого детства.

– Как вас зовут? – осведомился он с нескрываемой насмешкой.

– Филберт, милорд.

– И, насколько я полагаю, именно вам принадлежат семнадцать фунтов и два шиллинга?

– Да, милорд. Мне и Пенроузу.

– А кто этот Пенроуз?

– Помощник дворецкого, – пояснил Филберт, но тут же, забывшись, гневно добавил:

– То есть был помощником, пока его благородное высочество не появился здесь сегодня утром и не сместил его!

Лицо Родди приняло несколько отсутствующее выражение.