Чудеса в кастрюльке

– Почему?

– Доктор не велел, Константин Петрович приказал никого не пускать, а то вчера пришла подружка ее проведать и чуть до повторного инфаркта не довела!

– Но мне надо!

– Нельзя, сказала же!

– Где можно найти ее лечащего врача?

– Константин Петрович на пятиминутке.

– Когда освободится?

Девушка глянула на большие часы, висящие на стене.

– Через час. Можете подождать на стуле возле ординаторской.

Я села на жесткое сиденье. Эх, зря не взяла с собой книгу или газету. Ну почему врачи называют пятиминуткой совещание, которое длится намного дольше?

Ожидание тянулось томительно. От скуки я пересчитала все трещинки на потолке и стенах и изучила больных, медленно шаркающих по коридору. Очевидно, палаты тут были без удобств, потому что возле женского туалета скопилась очередь. Потом ко мне подошла медсестра.

– Женщина, уступите место бабушке.

– Да, конечно, пожалуйста.

Девушка усадила на освободившийся стул крохотную старушку.

– Вот, тут подождите, скоро машина придет и отправитесь в Репнево.

Знакомое название заставило насторожиться. Где я слышала это слово «Репнево»? Бабушка тихо сидела, привалившись к спинке, потом она начала сморкаться и рыться в необъятной кошелке. Я безуспешно пыталась припомнить: ну кто совсем недавно говорил про Репнево?

Тут по коридору плотной толпой пошли люди в белых халатах. Я отыскала Константина Петровича и услышала категорическое: «Нет!»

– Но мне очень надо.

– Не могу разрешить. Бабкиной нельзя волноваться.

– Дело очень важное!

Доктор скорчил гримасу:

– Важней, чем жизнь? И потом, даже если я впущу вас в палату интенсивной терапии, толку не будет. Бабкина погружена в лечебный сон, разговаривать она не сможет!

– А когда прийти, чтобы с ней побеседовать?

– Недели через две!

– Так долго, – расстроилась я.

– Ничего не могу поделать, – сухо ответил врач, – между прочим, ей уже один раз стало хуже после вашего визита.

– Константин Петрович, – дернула врача за рукав медсестра, – из Репнева приехали, оформите документы.

– Почему ко мне? – изумился доктор.

Медсестра глянула в мою сторону и осторожно сказала:"

"– Так Андрей Миронович уволился. Главный сказал, что теперь вы бумаги подписываете.

– Вот уж глупость, – вскипел Константин Петрович, – мне только еще этой докуки не хватало!

Быстрым шагом он пошел в обратную сторону, но я не побежала за ним и не стала просить разрешение на вход в реанимацию. Наконец я вспомнила Репнево! Сестра-хозяйка Лина, ставшая невольной свидетельницей ссоры между Отрепьевым и Маргаритой, бросила фразу: «А он ей отвечает: «Что касается денег, то они все уходят в Репнево».

Я уцепила медсестру за халат.

– Простите, что такое Репнево?

– Социальный интернат.

– Извините, я не понимаю.