Чудеса в кастрюльке

Проезжавшие мимо машины гудели и останавливались. Один из шоферов высунулся в окно и заверещал:

– Кино снимают, да? Про мистера Питкина в больнице? Ну вы, ребята, даете, прямо на дороге!

Никто из нас не обратил внимания на идиотские речи. Дорога сделала крутой поворот, каталка не вписалась в него и со всего размаху врезалась в стену дома. С ужасающим воплем пациент скатился на асфальт. Мы бросились к нему.

– Эй! – кричал забывший об обиде милиционер. – Эй, ты как, жив?

– … – ответил шофер, – кажется, руку сломал.

С огромными предосторожностями мы положили несчастного на тележку. Я придерживала его и впрямь сломанную руку, молодая женщина ногу, милиционер с врачами толкали каталку. Шофер матерился, а мы молчали. Честно говоря, я не знала, что тут можно сказать. Вроде не тринадцатое число, не пятница и не понедельник, опять же никаких черных кошек в радиусе километра не видно…

Очень аккуратно мы запихнули страдальца в «Скорую». Врачи утерли пот, поручкались с ментом, вежливо кивнули нам, влезли внутрь машины, водитель газанул…

– Да уж, – покачал головой сержант, – случается же…

Закончить фразу он не успел, потому что раздался визг, лязг, грохот.

– Блин, – взвыл мент, – такого не бывает! Расскажу ребятам – никто не поверит! Гляньте, девки, вот …, так …!

Я уставилась на проспект. Несчастная «Скорая» не успела отъехать и ста метров, как в нее врезался грузовик, огромный, с вертящейся емкостью сзади, бетономешалка или цементовозка, в общем, одна из пугающе огромных машин, помогающих строителям. Не сказав ни слова, мы кинулись вперед. Милиционер и оказавшиеся абсолютно целыми врачи с шофером принялись монтировкой отгибать погнутую дверь машины «Скорой помощи». Внутри салона стояла пугающая тишина.

– Кажись, намертво убился, – выкрикнул мент, – ну и непруха парню сегодня!

Шофер бетономешалки, белый от страха, трясся и приговаривал:

– Я не хотел, так случилось!

Наконец покореженные створки распахнулись. Перед глазами предстало душераздирающее зрелище. Каталка накренилась набок, пострадавший лежит на полу, лицом вниз, абсолютно тихо и молча.

Медики переглянулись. Милиционер откашлялся и хриплым шепотом поинтересовался:

– Слышь, паренек, ты как себя чувствуешь?

На мой взгляд, глупей вопроса трупу не задать. Ответа, естественно, не последовало.

– И что делать? – растерянно поинтересовался отчего-то у меня один из фельдшеров.

– Не знаю, – пробормотала я, – милицию вызывать не надо, она уже тут, хотя, на мой взгляд, от этого мента сейчас мало толку!

Внезапно парень затрясся и поднял голову.

– Жив? – заорали все. – Молодец! Не волнуйся, сейчас поднимем.

– Ты только не дергайся, – суетились врачи, – уже другая машина едет.