Чудеса в кастрюльке

– Эй, – раздалось из коридора, – куда подевалась?

Я вошла на небольшой пятачок, где, кроме плиты и кукольного холодильника, уместился еще только десятисантиметровый стол, и сказала:

– Сам же велел в комнату идти.

Николай, стоявший у окна, повернулся и чуть не уронил початую бутылку водки.

– Ты кто?

– Забыл разве? – издевательски улыбнулась я. – Света.

– Ты откуда взялась?

– Дорогой, сходи к врачу! Что у тебя с памятью! Ты в гости меня привез!

– Так ты же старая! – в полном обалдении ляпнул мальчишка. – Что мне с тобой делать?

Я постаралась скрыть возмущение. Старая! Вот наглец! Впрочем, Коленьке, только что вылезшему из пеленок, любое существо старше двадцати двух покажется старухой Изергиль.

– Найдем чем заняться! – ухмыльнулась я и села к столу. – Для начала выпьем. Правда, водку я не употребляю и тебе не советую, а вот чаек с удовольствием. Хлеб есть? Ну-ка, отрежь под чаек.

– Сколько же я выпил, что к тебе приклеился, – пробормотал Николаша, терзая мягкий батон.

Я отняла у него сайку, аккуратно отпилила ломтик, намазала маслом и ответила:

– Детка, не расстраивайся. Тетя сама к тебе навязалась.

В глазах шофера заплескался ужас:

– Чего вы хотите?

– А как тебе кажется?

Николаша чуть не упал с табуретки.

– Я только с молодыми могу, на старух не тянет.

Я проглотила один бутерброд и по-быстрому соорудила себе другой.

– Миленький, ты совершаешь распространенную среди мужского пола ошибку.

– Какую?

– Считаешь, что всех женщин привлекает только то место, которое находится у тебя ниже пояса, но меня интересует другая часть тела, на твой взгляд, не самая важная.

– Какая? – поперхнулся Коля.

– Голова.

Парень секунду смотрел на меня расширившимися глазами, потом просипел:

– В каком смысле?

– В прямом, я хочу посмотреть, что там внутри.

Коля посинел. Его крохотная, тщедушная фигурка плохо кормленного в младенчестве ребенка скрючилась на табуретке.

– Ты меня не так понял, – быстро успокоила я его, – мне всего-то и надо, что узнать, по какому адресу ты отвозил вечером Маргариту Федоровну с девочкой. Должен хорошо помнить тот день. Лялю сильно тошнило, и потом тебе хозяин устроил скандал.

– Не знаю, – буркнул парнишка, покраснев.

Да уж, сосудистая реакция у него никуда не годится, за две минуты лицо поменяло три оттенка: синий, белый и красный. Коле надо закаляться, обливаться холодной водой и заниматься спортом, иначе к сорока годам он рискует заработать гипертонию."

"– Деточка, – улыбнулась я, словно голодный крокодил, увидавший беспомощного жирного щенка, – маленький мой! Ну посуди сам, что плохого в этом адресе? Тем более что Маргарита Федоровна умерла, никакие неприятности никому не грозят.