Чудеса, да и только

На затылке — черная шапка — кубанка с кожаным верхом.

Шея Игнатова замотана толстым, широким шарфом серого цвета, еще на нем были черные джинсы заправленные в валенки.

А Филя — Филипп…. На голове у Фили — высокая папаха каракулевая. На ногах — сапоги хромовые. Тулуп белый подпоясанный ремнем с блестящей бляхой. Штаны — галифе с красными лампасами..

Убиться веником!

Я сбилась с шага, едва не врезалась в Кирюхину спину.

Выровняли движение, продолжаем перемещаться по кругу.

— Гляньте, каких красивых дяденек к нам занесло! — хохотнула опомнившаяся Татьяна..

— Господа, вы фольклорный танец народов севера репетируете? Чуть подальше площадка расчищенная, там удобнее чем посреди тропы! — оскалился Артем.

— Музыки не хватает. Давайте спою! — заявил Филя, и тут же на всю дурь загорланил:

— Я играю на гитаре, круче всех в галактике,

Но перчатки не снимаю, ради профилактики! Ух!

Без акцента частушку проорал.

Со стороны главного корпуса, раздался громкий скрип снега.

Повернула голову на звук.

Фомин и Лиля, одетые в маскхалаты на всех парах несутся по тропе.

— Спасибо, что подождали! — подбежав ближе орет Фомин.

На этом, мы прекратили круговое движение.

— А куда это вы собрались? — спросил Артем.

— Прогуляться до места расположения полевой кухни. — ответил Кирюха.

— А, ясно. Не вы одни туда собрались.

Артем достал айфон из маленькой сумки пристегнутой к поясу джинсов. Набрал чей-то номер.

— Вы готовы? Сережка с вами? Ну, хорошо. Выходите, выдвигаемся в лесной массив.

Едва успел убрать айфон назад в сумочку, дверь коттеджа напротив которого мы кругами ходили, распахнулась во всю ширь. Наружу с хохотом высыпались парни и девушки, одетые кто в тулуп, кто в шинель. Замыкал процессию….. Максим Зимин в полевой униформе гусара Александрийского полка…..

Через пару минут, нас окружила веселая хохочущая толпа.

А еще через минуту, откуда-то возник Иван Николаевич, тот самый бабулин соратник, что обеспечил веселый народ обмундированием.

Пробрался ко мне:

— Аленушка, никак не могу дозвониться Элеоноре. Передай ей, что мне пришлось отъехать. У нас на краю деревни, старушка одинокая живет, докопался к ней один хмырь, чтоб домик и землю ему уступила.

Смех прекратился. Лица у девушек и парней стали серьезными.

Иван Николаевич вздохнул и продолжил:

— Дом — то доброго слова не стоит, ему земля нужна, давит на старуху, чтоб продала за бесценок. Внучка позвонила: хмырь заявился и с ним еще два каких-то хмыря. Доеду, узнаю, что там происходит.

— Ален, побудь с ребятами. — взглянув на меня, сказал Кирилл, потом, повернулся к Ивану Николаевичу: — я вами поеду.

— Я тоже, — парень в шлеме танкиста, шагнул вперед.

— И я. — выпустив Лилину руку, произнес Коля Фомин.