Невероятная очевидность чуда

 – Мне рассказывать дальше или остановимся на уже выданной мной исторической справке?

– Дальше-дальше, – подняв ладони жестом «сдаюсь», уверил ее Орловский.

Она усмехнулась, оценив его шутливость, немного разрядившую обстановку, и вернулась к своему повествованию:"

"– В две тысячи тринадцатом году в сентябре Маалюлю захватили террористы. Они закидали поселок снарядами с обеих вершин ущелья, потом спустились вниз и захватили его. И монастырь равноапостольной Феклы в том числе. Они разбивали, сжигали и уничтожали все святыни, все иконы и сами церкви изнутри. Монашки старались защитить свою обитель, но их было всего двенадцать вместе с игуменьей Пелагеей. Террористы захватили их и удерживали как заложниц, а сам монастырь разрушили: что-то сожгли, разбили, разграбили и надругались над захоронением Феклы. Жителей поселка, оказавших им сопротивление, они подвергли таким же пыткам и убивали, как древние римляне, казнившие когда-то христиан, в том же месте, подвешивая и сжигая на костре. Сирийские военные, вместе с нашими русскими, сделали все, чтобы освободить Маалюлю в кратчайшие сроки, и через четыре месяца оккупации полностью выбили оттуда террористов. Но монахини так и оставались в заложницах, подвергаясь издевательствам, о которых они не рассказывают в подробностях. Благодаря нашим русским военным и российским властям всех монахинь удалось освободить и вернуть назад. Кстати, наши же русские ученые и строители восстановили полностью Храм Феклы и сделали его очень красивым. Правда, «раны» от захвата террористов остались навсегда в виде «казненных» разбитых древних икон Богородицы и святой Феклы с выколотыми глазами… А, – махнула она расстроенно рукой, – много чего эти гады там наворотили. Может, как-нибудь расскажу подробнее, не самая приятная тема. А сейчас, собственно, мы подошли к основному моменту, ради которого я так долго рассказывала про этот поселок.

Но с ходу двинуться сразу дальше в своем рассказе она не смогла. Снова помолчала, погрузившись в захватившие ее эмоции, вдохнула поглубже и, решительно выдохнув, продолжила:

– Мы с мамой приехали в Маалюлю сразу, как только смогли, после того как освободили монашек с игуменьей Пелагеей. Привезли сколько смогли провезти и притащить всяких необходимых вещей и гуманитарной помощи от русской церкви и от себя лично. Мама разговорилась с монашками, заодно помогая готовить обед, а я решила прогуляться. Ну как-то уравновеситься душевно, уж больно тягостное впечатление производили картины, тогда еще встречавшиеся на каждом шагу, оставшиеся после нападения. Прошлась по узкой расщелине до начала разлома и вернулась обратно.