Чучело

»

Лохматый сжал Димкину голову ладонями, чтобы он ею не вертел, чтобы Железная Кнопка могла заглянуть ему в глаза.

А все старались перекричать друг друга:

«Ты пульс, пульс, Миронова, у него послушай!..»

«Попался, Димочка! – сказала Шмакова. – Теперь выкручивайся!»

И вдруг они все одновременно пошли на Димку.

Я бросилась в сарай, чтобы он увидел меня, чтобы не боялся, что он один. Я даже про подмигивание его в тот момент забыла.

Они его прижали к стене – мне его не было видно, только долетал из свалки его захлебывающийся голос:

«Вы обалдели! Я решил… помочь… Бессольцевой… Ее жалко. Вы что, не люди?»

Я кусалась, царапалась, пока не добралась до него. Думала, что еще не пропал, раз жалел меня.

«Пустите меня! Пустите!»

«Смотрите, Чучело! – почему-то шепотом произнес Рыжий. – Сама пришла?»

«Сама», – сказала я.

«И не боишься?» – спросил Лохматый.

«Не боюсь. – Я повернулась к Димке, улыбнулась ему и сказала: – Я не могла больше тебя ждать, вот и пришла».

Я ему улыбалась, чтобы подбодрить его, улыбалась до тех пор, пока он тоже не разжал губ. Жалко так улыбнулся, но все-таки…

«По-моему, они объясняются в… дружбе».

«Подожди, Валька, – сказала Железная Кнопка. – Бессольцева, ты зачем к нам пришла?»

Я ей не ответила – не хотела ничего сама говорить, хотела, чтобы Димка. Но Димка продолжал молчать.

«Давайте устроим им очную ставку, – предложила находчивая Шмакова. – Это же очень интересно».

«Бессольцева, – начала Железная Кнопка, – так кто же из вас предатель? – Она перевела взгляд с меня на Димку, потом с Димки на меня. – Ты или Сомов?»

Я посмотрела на Димку и сказала:

«Ребята! – заорал Рыжий. – Она прибежала просить прощения! Я догадался! Я умный…»

«Допекли! – понеслось с разных сторон. – Наконец-то!»

«Так я и думала, – сказала Железная Кнопка. – Сомов ее пожалел. Я же говорила – он хлюпик. – Она повернулась ко мне – лицо ее запылало справедливым гневом. – Ну, что же ты молчишь? Падай на колени!.. Кайся!.. А мы послушаем! Может быть, ты нас так разжалобишь, что и мы тебя простим».

Я подождала, пока она замолчала, и сказала Рыжему:

«Пожалуйста, – заторопился Рыжий. Он снял платье и протянул мне. – На…»

А когда я хотела его взять, кинул через мою голову Лохматому. Ничего не понимая, я бросилась к Лохматому, а он подразнил меня платьем, покрутил им перед моим носом и перекинул Вальке… И понеслось по кругу!

Валька – Шмаковой, Шмакова – Попову, тот еще кому-то… И каждый дразнил меня.

Мне стало жарко, я носилась как угорелая, и прыгала, и хватала их за руки, но платье перехватить не могла.

Быстрее, еще быстрее!

Передо мной мелькал круг из их лиц, а я носилась в нем, точно белка в колесе.