Притворись, что мы вместе

Кроме реланиума ничего не водилось, и через двадцать минут после укола бабка благополучно впала в делирий: бродила по отделению, отчаянно звала какого-то лейтенанта, потом вообще начала метаться по коридору, то падала и ползла, то волокла что-то неосязаемое по полу. Сестры не могли справиться с ситуацией минут двадцать, а дежурный хирург Илья Иосифович отказался участвовать в этом кощунстве, ловить бабушку прямо на передовой и тащить из окопов к койке. Сестрам пришлось скручивать отчаянно отбивающуюся бабуську самостоятельно. Утреннее зрелище и вправду, видимо, выходило за рамки обычного, потому что даже теперь, после прихода психиатра, из ординаторской было хорошо слышно, как бабуся плачет над телом убитого офицера.

Я тихонько выскользнула из-за стола и пошла на звук. Дверь в палату предусмотрительно оставлена открытой, хотя бабушку по указанию того же психиатра крепко-накрепко привязали к кровати. Она тревожно дремала после коктейля из седатиков. Но, скорее всего, времена и места событий в ее мозгу так сильно перемешались, что не давали химикатам разорвать этот сложный клубок. Забытье казалось неспокойным и поверхностным. Бабушка говорила с закрытыми глазами, периодически всхлипывая, потом тяжело вздыхая, но временами слова становились совершенно отчетливыми:

– Семин, Семин… Лейтенант! Семин, ну как же?! Как же, Саша?! Совсем немного же осталось! Господи-и-и… ну за что? Ведь я же жива, жива, Семин! Открой глаза, прошу тебя… Прошу тебя, ведь я же жива… Посмотри, немного осталось… Прошу тебя…

Бабуся лежала вся в испарине, отчаянно мотала головой, пыталась вытянуть из-под себя простыню. Маленькая и сухая, как тростинка на сентябрьской земле. Тут мне показалось: сейчас махну ладонью поверх ее глаз, и исчезнут морщины, и только останется прекрасное молодое лицо. Картинка проступила настолько ярко, что в какой-то момент все поменялось: обшарпанная палата вместе со всей больницей и есть настоящий бред, тупая галлюцинация, куда по какой-то жестокой случайности так несправедливо занесло молодую, полную сил женщину. Долго я не выдержала и пошла на пост.

– Девочки, ну что еще этот мозгоправ назначил? Бабка там бедная никак не выключается. Еще уколите.

Я подождала, пока сестры не добавят бабульке адского зелья, и просидела на ее кровати еще десять-пятнадцать минут, пока бабуля окончательно не уснула. Праздничное настроение улетучилось. В ординаторскую возвращаться не хотелось. Решила спрятаться в курилке и потихоньку прокралась мимо места веселья. В курилке, слава богу, никого не было, и ввиду отсутствия окон стояла тишина и мрак. Я уселась на крохотную тахту и достала заныканную кем-то под журнальный столик сигаретку. Надо было настроиться на алкоголь и безбашенное веселье.