Притворись, что мы вместе

Гадость уже сильно проросла в ткань мозга, но после пяти часов упорной дуэли победа досталась доктору Сухареву. Браво, маэстро.

На линейку первого сентября я взяла с собой маму и отца, а Славку почему-то побоялась пригласить. Наверное, испугалась получить отказ. Хотя в этом событии уже не было такого большого праздника, ведь не первый класс как-никак. С родителей, как всегда, собрали определенную сумму на то и на это, но расходная часть родительского собрания совершенно не напрягала. Теперь меня даже раздражали мамаши, выяснявшие, на что берут так много денег с каждого малыша. Не все ли равно? И тут же становилось стыдно: а вдруг это одинокая медсестра со своим единственным чадом? Вот как мало надо времени, чтобы превратиться в свинью.

Домой вернулись рано. Мы с Катькой валялись на диване, включили по десятому разу «Маугли» и ждали Славку.

Вечер принес неприятное удивление: около пяти раздался неопознанный звонок.

– Добрый день, Елена Андреевна. Это сын Вербицкой. Вы можете сейчас говорить?

– Могу, добрый день.

– Я по поводу мамы. Последний раз после больницы все было терпимо, но эти две недели она неважно себя чувствует. Несколько раз упала в обморок, постоянные головные боли, опять жалуется на головокружение.

– Я советую вам немедленно вызвать невролога на дом.

– Невролог уже был, предложил госпитализацию. Она отказалась. Мне объяснила, что теперь вы не работаете в больнице, поэтому не поедет. Никак не уговорить. Врач предложила провести лечение на дому. Будет приходить медсестра и ставить капельницы. Подробностей не знаю. Короче, сказали: все, что нужно, можно делать на дому. На это она согласилась, но сказала, что продолжит только после того, как вы взглянете на последние назначения. Похоже, нога ослабла сильно. Полдня лежит, из комнаты не выходит, хотя до последней недели сама ходила по магазинам.

– Что же произошло, с чем вы сами связываете ухудшение?

Я не смогла отказать себе в маленькой шпильке. В трубке на несколько секунд повисла тишина, когда сын Вербицкой заговорил, интонации уже были значительно более сухими и хозяйскими:

– У нее все было в порядке. Занималась внуком.

– Тогда не понимаю, почему она отказывается от лечения. Она же очень вдохновлялась внуками, всегда хотела принимать в их жизни активное участие, насколько я помню.

– Она просила вызвать на дом вас, я уже говорил.

– К сожалению, я больше не практикующий врач. Ушла из больницы и работаю несколько в другой области. Не в медицине.

– Я знаю, точнее, она тоже знает. Валентина все рассказала. Но мама просит вас приехать. Я заплачу.

– Александр, я прошу вас, вы поймите одно: я с удовольствием ее увижу, но, если она хочет врачебной консультации, вряд ли это будет разумным.