Притворись, что мы вместе

Выяснилось, что именно Валентина являлась теперь бесплатной нянькой в оставшейся без крова женской половине семьи Вербицких. Мать Ирочки собирается приехать в Петербург в ближайшее время. На повестке дня возвращение домой. Последнюю новость, тихо обливаясь слезами, Ирочка сообщила посреди промозглой ночи в затхлой съемной квартире. Теща явно настроена распрощаться с зятем с хорошими отступными на выходе. Что же хочет сама Ирочка, уточнить оказалось очень сложно.

– Вот Полина Алексеевна поправится, так и буду думать. Если уеду, она совсем зачахнет. Не хочу ничего. Поправится, а там подумаем. Все вместе.

Из всего вышесказанного следовал один-единственный вывод: это только начало, лишь первая страница чего-то очень грустного и совершенно безысходного.

Полина говорила почти так же бодро, как и в доисторические времена, и теперь вся ее энергия была направлена на многострадальные конечности. Рефлексы довольно быстро восстанавливались, все намекало на положительный исход дела. Я же каждый день проводила в тайном страхе, представляя себе последствия, которые настанут, если кто-то из семьи сообщит Полине о приезде Ирочкиных родителей. Славка прокомментировал более чем точно:

– У меня еще в интернатуре больная была. Пытались опухоль прооперировать. Не удалось. Вышли, зашили, потом капельницы дурацкие две недели ставили и все ждали, ждали, когда начнется. Как мина в голове. То же самое.

– Не. Дома померла через месяц.

В пятницу стало понятно, что поездка к Косте вполне может состояться. Удивительно, но нашлось с кем поменяться. Конечно, пришлось пожертвовать предстоящим Восьмым марта. Мама вполне спокойно отреагировала на наш отъезд в урезанном составе. По крайней мере, так мне показалось. Вовка продолжал с достойной регулярностью выгуливать Катрин в первой половине субботы, появляясь у маман ровно в десять часов утра. Там же оставлял приобретенные вещи, тетрадки, книги – все по составленному мною списку. Невероятно, но я не видела его уже несколько месяцев.

Угнетало, что не смогу проследить на выходных за Полиной, хотя она уже вполне могла пользоваться сотовым. Позвонит, если что.

В пятницу перед уходом с отделения я зашла в седьмую палату. За пару метров до двери я почувствовала неуловимое движение воздуха… Наконец-то «Шанель». Изголовье кровати подняли до сидячего положения. Полина улыбалась почти симметричной улыбкой, правая рука лежала на «Братьях Карамазовых» совершенно уверенно.

– Елена Андреевна, мы так и не смогли пообщаться за эту неделю. Вы же завтра дежурите? Если будет минутка, мне бы хотелось поболтать о чем-то, кроме моих болячек. Все время вспоминаю, как вы азартно рассказывали про дежурства. Кажется, такой кошмар, как можно смеяться? А все равно смешно.

– Я тоже скучала.