Притворись, что мы вместе

Мы быстро запихали в детей совершенно неполезный ужин из каких-то сосисок, корейской морковки и почти двух бутылок кока-колы, проклиная себя за совершаемое преступление и малодушное желание поскорее выпроводить их из кухни. Но эгоизм пересилил. Я с огромным нетерпением ждала комментариев, и, как только двери за детьми закрылись, Асрян, не дожидаясь приглашения, разразилась бурным потоком:

– Ну что, квартира не первый класс, но приличная – надо мужику отдать должное. Даже мебель и кухня кое-какая. Ничего, на первых порах вполне сойдет. А в целом молодец, Ленка. Молодец. Я ж предварительно, прежде чем тебе на трубку звонить, после Вовки с твоей матерью пообщалась. Так что в принципе в курсе всего.

После бокала вина и всего пережитого за последние два-три месяца я не могла отказать себе в удовольствии вывалить все накопившееся на голову человеку, которому наверняка я небезразлична.

– Нет, ты всего не знаешь.

В течение получаса Асрян терпеливо выслушивала мои излияния, покуривая и особенно сильно прищуриваясь на криминальной части романа. Завершила я сообщением о телефонной стычке с Вовкой. Видимо, на этот раз история оказалась максимально похожа на вестерн, и Асрян еще несколько минут по завершении моего монолога никак не могла сформулировать свои мысли.

– Вот что я думаю. В принципе все неплохо. Развод все равно состоится, придет он двадцать восьмого или не придет – пара дополнительных заседаний, и все. Сорокин это прекрасно знает. Думаю, и Вовка, и его семейка сейчас больше не тобой, а этим убийством озабочены, поверь. Он что-то там пытался мне по телефону вякать по поводу Катьки. Идиот… ну ничего, я ему немножко объяснила, что все его записи о консультациях в сохранности. Интересно будет, если адвокат семьи умершего парня увидит эти бумажки. Представь, как он сдулся после этого. Я прямо удовольствие получила. Такой учтивый тон и благодарность за все, что я сделала для него, непутевого. Вот оно – дерьмо во всей красе. Представляю, как бы он тебя размазал, если бы не эти бумажки. Урод…

– Спасибо тебе, Ирка.

– Себе скажи спасибо, что еще не сто лет и не надо плакать на могиле своей собственной жизни. Ладно. Когда твоя хирургия к тебе переберется?

– Не знаю. В основном из-за Катьки переживаю.

– Ну, острый период еще недели две. Судя по ней, вообще непонятно, есть ли он у нее. Думаешь, она ничего там у вас не замечала, просто жила рядом, как слепая? Это тебе так кажется. Она к тебе очень привязана, понимаешь? И все твои внутренности чувствует, как барометр.

– Для какого ребенка мать – не ценность?

– Ты не понимаешь. Вот твои соседки, крутые домохозяйки, они в основной своей массе как кухонный предмет. Они даже с детьми-то, если разобраться, не так много времени проводят по-настоящему.