Притворись, что мы вместе

Федор набросился на нас, как бойцовый бульдог:

– Ах ты, Славка, ну сволочь! Без году неделя тут, паразит! А эта тоже, блин, верная жена! Э-э-э, Ленка, нашла с кем связываться! Он же покоя тебе не даст, а потом поматросит и бросит. Тебе я нужен: женатый и предсказуемый, нуждающийся в конспирации не меньше тебя. А тут, ну глянь на этого идиота! Привез на глазах у всей больницы утром прямо к приемнику, свинья! Ну ничего… я дождусь своего часа. Все, Сухарев, я больше руки тебе не пожму. По крайней мере, сегодня. И что это у тебя за заколка в волосах, придурок?!

Тут я заметила, что Славка так и приехал на работу с моей резинкой на голове. Я хотела было снять, но он ловко увернулся:

– Не дам – теперь моя.

Мы стояли с глупыми улыбками на лицах и слушали излияния, совершенно не думая о завтрашнем дне. Жизнь протекала здесь и сейчас, и в ней были только старенькая «шестерка», я и он и родные ухмыляющиеся лица рядом с нами. Однако вокруг уже вовсю сновали любопытные, делая вид, что нас не слышат, и мне захотелось завершить эти утренние дебаты, непосредственно касающиеся моего морального облика.

– Все, пацаны, расходимся по одному. Федька, чтобы заслужить твоего прощения, согласна подвергнуться любой экзекуции. Думай до среды. Может, тортик на дежурство или селедку под шубой?

– Селедку. А я принесу батянин солдатский ремень. Пацаны, анонсируйте публичную порку Елены Андреевны за измену трудовому коллективу. Это пункт первый. Пункт второй: событие будет происходить на первой хирургии в ординаторской ровно в семь часов вечера в среду.

Славка с Костей повалились на лавочку перед приемником и корчились от смеха. Я уже начала злиться.

– Так, ну ты разошелся, мужик. Все, я пошла на отделение.

Я развернулась в направлении родной терапии. Так хотелось еще разок поцеловать Славку, растревожить черную шевелюру, но все же, все же… Обогнув терапевтический корпус, я плюхнулась на ту самую скамейку, где вчера ждала такси. Ведь так и не добралась до Асрян, оставив верную подругу в полном неведении и недовольстве. Заведующая сегодня должна была находиться на совещании, так что торопиться не имело смысла. Я откопала в сумке запрятанную сигаретку и с большим удовольствием затянулась. Утренние мысли протекали реальнее и четче. Конечно, это не история Ромео и Джульетты, и на моих ногах тяжелые свинцовые сапоги. Что ж, пусть так… Пусть это кончится, не успев разгореться, или пусть продлится долго… финал неизвестен…

На отделении было скучно. Каждый раз, проходя мимо еще пустующей седьмой палаты, я вспоминала рассказ Валентины Арнольдовны и теперь уже четко понимала, что новая встреча не за горами. Она вернется. Она никуда не переедет.