Что в имени тебе моем...

Но Зимруд-то был внуком Горгора…

Если описать происходившее в гареме кратко, применяя некоторые сравнения и метафоры, можно сказать, что после приема чудодейственного средства Владыка Зимруд, словно какой-то озабоченный брачными планами кролик-мутант носился по гарему до глубокой ночи как угорелый, непрерывно окучивая всех, кто попадется под руку. Амазонки и вся гаремная прислуга попрятались в ужасе. К тому моменту, когда он, наконец, изнемог и уполз на карачках в свои покои, все его шесть жен и 294 наложницы были оприходованы, и не по одному разу.

Чуть не досталось даже кое-кому гаремной из прислуги, кто не успел вовремя спрятаться. Под раздачу не попали только Гульшари и Захария. Те, как не пользующиеся царским вниманием, чтобы не помереть от скуки, в этот день помогали на кухне. А когда узнали, что творится в гареме, то решили вовсе не показываться там до завтра.

Гарем, обессиленный нашествием господина и повелителя, уснул. Настало время действовать злому и темному.

Михель активировал зеркало и вызвал Элению. Она уже спала, но связь между ними была теперь настолько сильна, что злой через зеркало мог управлять ею.

— Встань, возьми зеркало и иди к дверям, ведущим из гарема на нижнюю террасу.

— Но там же амазонки… Я устала, я хочу спать, — пыталась захныкать Эления.

— Не болтай, иди.

Глаза Элении сделались стеклянными, она послушно встала, быстро оделась и, взяв зеркало, пошла к выходу.

— Молодец, теперь подойди к стражницам. Так, подойди, позови их. Пусть посмотрят в твои глаза. Хорошо.

Глазами Элении теперь смотрел злой, сидящий в Михеле. Амазонки послушно положили на пол оружие и улеглись спать тут же, прямо на полу.

— Открой дверь.

Двери, отделяющие террасы гарема от остальных помещений дворца открылись, но перед входом загорелась уже знакомая Дагону печать.

— Войди, — велел злой темному.

— Но как? Печать меня не пропустит!

— Дурачок, эта печать не пропускает меня, а ты войдешь.

— Но та печать, что наложил Горгор, не пускает меня в покои Янсиль…"

"— Не утомляй меня, ее Горгор настроил на тебя лично, потому и не пропускает, а эта настроена не впускать зло. То есть меня, — скромно усмехнулся милый юноша Михель, — Войди, Дагон. И встань на печать.

Темному все это не нравилось, причем, чем дальше, тем больше. Но он встал на печать.

— А теперь впусти внутрь свою тьму.

Непроглядный мрак потек с рук Дагона во все помещения царского гарема.

— Эления, прикажи амазонкам и всей и прислуге спать.

Она хотела идти искать стражниц, но Михель велел ей остановиться.

— Просто подумай о них и прикажи. Молодец. А теперь встань напротив меня и смотри мне в глаза.

У Дагона волосы зашевелились на голове от ужаса, но он послушно продолжал делать свое дело. А с Эленией творилось нечто странное.